– И я полагаю так же, – блеснул очками Слепцов. – Вся эта лондонская эпопея была придумана Морозовым с одной целью: поболтаться по миру за казенный счет. Ну, англичан ему удалось надуть, но со мной такие штуки не пройдут. Скажите ему, пусть возвращается. Напортачил в Бушире, еще не хватало, чтобы в Лондоне нас позорил. Завтра же чтобы Морозов был в Москве.

– Есть, товарищ генерал.

Дубинин хотел еще что-то добавить, но, глядя на поджатые губы шефа, счел за лучшее промолчать.

Майкл, поменяв раз десять положение переносной антенны, добился, наконец, того, чтобы картинка и звук были идеальными.

Он установил телевизор под таким углом, чтобы экран хорошо был виден с центра ангара. Какое-то время он сидел на табурете, глядя в телевизор, где только что начался очередной репортаж о визите российского президента.

Послышался стук в дверь. Майкл, переключив на спортивный канал, открыл дверь и впустил Троя.

– Я вижу, ты устраиваешься по-домашнему, – сказал тот, кивнув на телевизор.

– Так уютнее, – улыбнулся Майкл.

– Да уж, с ящиком повеселей. Кто играет?

На экране шел баскетбольный матч.

– Да я еще не понял…

– А, – махнул промасленной ручищей Трой. – Я эти американские игры не уважаю. То ли дело старый добрый футбол. Или регби, на худой конец.

– Да, регби я тоже люблю.

Трой подошел к роллету. Пощупал кожух.

– Пришлось повозиться. Можно врубить, Майкл?

– Валяй.

Отерев пальцы о комбинезон, Трой нажал кнопку. Послышалось негромкое жужжание мотора, лента роллета негромко начала сматываться. Трой с детской радостью смотрел, как в крыше расширяется отверстие.

– Отлично работает, а, Майкл?

– Да, Трой, отлично.

– Почти ничего не слышно.

Майкл кивнул, мягко улыбаясь. Роллет меньше чем за минуту дошел до самого края и остановился.

– Вот, теперь смотри, куда хочешь, – удовлетворенно сказал Трой. – Ты когда установишь эту штуку, Майкл?

Трой свернул ладонь трубочкой, посмотрел на Майкла и засмеялся.

– Думаю, через пару дней.

– Мне дашь посмотреть?

– Обязательно, Трой. Только это надо делать в темное время. Днем ничего не видно.

– Ничего, ради такого дела я задержусь до ночи. Хотя моя Кэтрин и не любит, когда я шляюсь по ночам. А мы вот что, Майкл. Мы ее сюда пригласим. Ей, поди, тоже интересно в телескоп посмотреть. Ну, что скажешь? Ты не будешь против?

– Ради бога, Трой. Мне будет только приятно.

– Отлично. Так ей и скажу. А то заладила: живем без событий, скучно… Вот и будет ей событие.

Трой еще раз взглянул в отверстие в потолке.

– Закрываем, Майкл?

– Да, пожалуй. Мне уже пора.

Майкл выключил телевизор.

Трой нажал кнопку размотки. Роллет с тем же тихим жужжанием начал наползать на прореху.

– Отличная работа, – не удержался и похвалил себя еще раз Трой.

– Да, Трой, работа замечательная, – улыбнулся Майкл.

Роман проворочался всю ночь в напрасных попытках заснуть, но самое большее, что ему удалось, это полчаса беспокойной дремы под самое утро. Поднявшись в шестом часу, он уже не ложился в постель. Ходил по номеру, смотрел в окно, провожая взглядом то красные двухэтажные автобусы, то какого-нибудь пешехода в густеющей толпе, пил в непомерных количествах кофе и все чего-то ждал.

В общем, он мог уже улетать в Москву. Англичане в лице мистера Грэма Тайлера отказались от его услуг. А Слепцов передал через Дубинина суровый приказ немедленно возвращаться домой. Из Хитроу самолет на Москву вылетал в девять утра, Роман мог прекрасно на него успеть. Угодил бы и тем, и этим и себя понапрасну не изводил бы.

Но что-то заставило его повременить с вылетом. Какое-то тревожное предчувствие, ощущение страшной опасности. Колокольчик внутри не звенел – верещал на одной пронзительной ноте. И это был знак беды.

Роман сел в кресло, попытался заставить себя смотреть телевизор. Все ведущие каналы показывали одно и то же. Комментаторы захлебывались схожими до мелочей восторгами. Вестминстерская набережная забита народом. Яблоку негде упасть. Запружен людьми Вестминстерский мост. Многие занимали места еще ночью. Большинство страстно желает увидеть королеву. Но много и тех, кто хочет поглядеть на российского президента и особенно на его жену. В прессе писали, что костюм и шляпку ей шил сам Карл Лагерфельд, и это добавляет интриги в ожидание.