Шрифт:
Яхта должна пришвартоваться к причалу в одиннадцать часов. Всем известно, как точна Елизавета II, поэтому никто не сомневается, что яхта встанет на якорь ровно в одиннадцать. Ждать осталось совсем недолго. Каких-то три часа – это пустяк по сравнению с тем зрелищем, которое ждет собравшихся.
Много говорилось о предпринятых мерах безопасности. Вестминстерская набережная окружена несколькими линиями оцепления. Желающие увидеть королевскую яхту пропускаются только после многократного обыска, включающего прохождение через магнитную рамку. С собой нельзя пронести не то что пистолет, но даже маникюрный набор. Все, что вызывает хоть малейшее опасение, изымается еще на первой линии. А далее контроль только ужесточается.
Ведутся проверки и в районах, прилегающих к центру Лондона. Повсюду дежурят тысячи полицейских и агентов в штатском. Есть опасность, что террористы хотят обстрелять набережную издали. На этот случай взяты под бдительное наблюдение все открытые площадки в радиусе пяти миль от места швартовки яхты. Террористам не оставлено ни одного шанса.
Роман заскрипел зубами и выключил телевизор. Закурил и снова подошел к окну, находя некоторое облегчение в наблюдении за курсирующим туда-сюда транспортом.
Зазвонил мобильный.
– Я слушаю.
– Здравствуйте, Роман, – послышался голос Линды.
– Доброе утро, Линда, – несколько удивленно ответил Роман.
Сам по себе ее звонок не был необычным явлением. Но почему так рано?
– Вы не могли бы приехать? – спросила Линда.
– Сейчас?
– Да, прямо сейчас.
– Хорошо. Еду.
Роман быстро оделся, выскочил на улицу, сел в такси. По дороге раздумывал, отчего такая срочность? Голос Линды был тревожным, и в нем уже не звучало тех оскорбительно вежливых интонаций, которые она усвоила в обращении с ним по прилете в Лондон.
И обратилась она к нему по имени. Неужели что-то нашла?!
– Что случилось, Линда? – спросил Роман, входя в кабинет.
– Вот, – указала она рукой на стопку распечатанных на принтере документов.
Они были разбросаны по всему столу, как будто кто-то в них ожесточенно рылся. И сама Линда выглядела так, что становилось ясно: эту ночь она провела в офисе.
– Что это?
Роман подошел к столу, глянул на бумаги. Ага, понятно, личные дела. Уже интереснее.
– Я решила последовать вашему совету, – сказал Линда, растерянно глядя на него. – «Дракон» не найден, а Смит – очень опасный человек…
– Так, – одобрительно кивнул Роман. – И что же?
– Я попыталась заняться поиском подозрительных лиц согласно вашей характеристике. Но их оказалось так много, что я попросту растерялась.
– Вижу, – сказал Роман, вороша разбросанные листы. – И вы хотите, чтобы я вам помог?
– Если вы не против… – отводя взгляд, сказала Линда, снова становясь на несколько секунд той лондонской девчонкой, по которой иногда скучал Роман.
– Нет, Линда, я не против, – заявил Роман, сгребая в кучу большую часть листов. – Я очень даже за. Берите то, что осталось, и обращайте внимание на самые незначительные детали. Вы меня понимаете? Самые незначительные детали.
– Да, – кивнула Линда, – понимаю.
– Ну, тогда поехали.
Соскучившись по работе, Роман с головой погрузился в изучение досье, собранных Линдой. Их было несколько десятков. А до прибытия яхты оставалось два с половиной часа.
26 мая, 10.00
Майкл Партон вышел из подъезда своего дома и неторопливо двинулся по улице. На нем была черно-белая форма констебля. На плече висела небольшая кожаная сумка.
На улице было оживленнее, чем обычно. Помимо усиленных полицейских патрулей повсюду сновали решительные, тренированные люди. Все они были вооружены и не особенно скрывали это.
Майкл увидел, что двое агентов остановили молодого мужчину европейской внешности, сунули ему под нос жетоны и начали рыться в его сумке.
Мужчина пробовал возмущаться, но его возмущение никого не интересовало.
Дойдя до угла улицы, Майкл свернул в переулок, ведущий к пакгаузу. Форма констебля служила ему пропуском, и люди в штатском его пока не трогали. Но когда он уже был в конце переулка, его окликнули.
– Констебль!
Он обернулся.
– Да?
К нему подходили те двое, что только что рылись в сумке молодого мужчины.
– Вы здесь живете?
– Да, здесь. Джером-стрит, 36.
Мужчины подошли вплотную. Уставились на сумку.
– Не поймите нас неверно, констебль, – сказал один из них, – но мы могли бы взглянуть на ваши документы?
– Все в порядке, – спокойно сказал Майкл. – Я тоже в системе, ничего объяснять не надо.
Он достал удостоверение, показал агентам. Те со всем вниманием изучили каждую букву записи и каждый штрих печати. Но так и не нашли, к чему придраться.
– Едете на дежурство? – спросил второй агент, возвращая удостоверение.