Шрифт:
– Алё!.. Слушаю!..
Индикатор сигнала стоял на вполне приличном делении, но телефон ответил жутким шумом и треском, заставившим вспомнить карту сотового охвата с её «лысыми» пятнами примерно в этих местах. На миг сквозь сплошные помехи вроде бы прорезался голос Антона… и связь прервалась. Аня тоже надавила отбой и стала ждать, чтобы звонок повторился. Однако маленькая «Нокия» хранила молчание. Сергей досадливо заворчал и, не спрашивая разрешения, набрал панаморевский номер. Трубка трижды пискнула – звонок не прошёл.
– Ань, останови на секунду…
Он сказал это так решительно, что Аня просто повиновалась. Мигнув указателем поворота, машина затормозила и остановилась на песчаной обочине. Сергей открыл свою дверцу, вылез наружу и заявил:
– Давай я за руль сяду. Хоть отвлекусь…
– А можно тебя на председательское место пускать? – усомнилась она. – Ты у нас не социально опасный?
Сергей уже сидел слева и, морщась, пристёгивал ремень безопасности.
– А вот сейчас и увидишь… Так сколько, говоришь, стоит у вас проезд на скоростном участке?
– Сергей, ты, вообще-то… – Аня не на шутку занервничала. – Мне ещё жить не надоело! Я в больницу не… Не смей! Кому говорят!..
Поздно: машина уже летела. Сергей одним движением бросил «Тойоту» во второй ряд. Удачно прицепился на хвост какому-то «БМВ», спрятался за ним, как за обширным щитом, и понесся вперёд, не зная помех.
«Тойота» для своих лет оказалась ещё ого-го…
– Сергей, ты что делаешь? – Аня горько жалела, что поддалась на уговоры и доверила ему руль. – Серёжка, ты хоть дистанцию побольше держи. Слышишь?
На спидометр лучше было вообще не смотреть. Какие шестьдесят, предписанные для населённого пункта!.. Стрелка давно перевалила за сотню…
«БМВ» вдруг резко вильнул и занял свободное место в первом ряду. Прямо перед Аней за лобовым стеклом возникла корма «каблучка», тормозившего на разворот…
– Серёжа!!! – закричала она.
Он только сморщился, когда от удара по тормозам ему в рёбра впился ремень. «Тойота» прыгнула вправо, вклинившись между стареньким «Москвичом», не спеша буксирующим прицеп с досками, и «Фордом», битком набитым чьими-то чадами и домочадцами…
«Каблучок» унёсся назад, оставшись пропускать нескончаемых встречных. Сергей тут же вильнул налево, и педаль газа упёрлась в пол. «Тойота» снова ринулась в бой… Через несколько секунд перед ними опять вальяжно покачивался полированный зад «Бомбы».
– Ну что ты творишь? – чуть не плакала Аня. – Серёжка, милый, я действительно ещё жить хочу…
– Так и живи, никто не мешает, – Сергей, к её изумлению, говорил совершенно спокойно. – Расслабься себе… отдыхай… Скажешь мне, где сворачивать, хорошо?
Вот тут Аня всё поняла. За рулём сидел мастер спорта международного класса. Пусть не гонщик, а жокей, но в чём разница? Та же борьба за каждую долю секунды, та же мгновенная реакция и трезвый расчёт… Сергей сейчас был таким, каким она видела его на дорожке. Собранным, хладнокровным, предельно сосредоточенным. Он очень хорошо знал, что делал. Уж получше неё…
Как ни странно, Аня успокоилась. Уселась поудобнее и стала молча смотреть на дорогу, летевшую под колёса.
Только в самом Сестрорецке Серёжа немного притормозил. Перед новым броском…
Фаульгабер прогуливался возле машины. В ветлазарет он заглянул ненадолго, да и то его внимание привлёк больше не конь, а обитавшая рядом пушистая серая кошка с котятами. «Потомственные крысоловы! – с гордостью пояснил дядя Коля. – На три выводка вперёд люди очередь занимают!» Теперь Семён стоял возле автомобиля и, подняв заляпанный грязью капот, проверял что-то внутри, заодно объясняя автомобильные тайны собравшейся вокруг него ребятне.
Панама сощурился от яркого солнца, неожиданно ударившего сквозь тучи:
– Ничего не сломалось? Поехали…
Двигатель, и не думавший ломаться, послушно завёлся.
– Давай сейчас к участковому, а потом в местное отделение, – распорядился Антон. – Да хорошо бы снова на милицейскую волну… Тут на днях, оказывается, за лесом новых русских спалили… – И Антон кратко пересказал услышанное от конюха.
Фаульгабер только присвистнул.
Машина, переваливаясь, поползла по дороге: в хозяйство вела грунтовка, проложенная ещё чуть ли не при финнах. Каждое лето её подсыпали песком, но дожди и многочисленные колёса исправно возвращали её к состоянию стиральной доски.