Тропинка прямо перед ним исчезала в уплотнившейся темени кустов, а чуть дальше – он это видел – возникала опять, но уже в виде длинного, постепенно гаснущего розоватого блика на тихом зеркале воды. Озеро!..

Медленно и бесшумно ступая, раздвигая мордой ветки ольшаника (как приятно и мягко они скользили затем по его телу!), старый конь двинулся к розовому небу…

Дойти до неба не удалось. Берег озера оборвался ступенькой – старый конь сделал ещё шаг и почти по запястья оказался в воде. В тёплой воде, изрядно нагретой с утра и ласкавшей теперь его усталые ноги…

По зеркалу маленькой заводи, между двумя полумесяцами камышей, побежали круги. Далеко над водой, часто работая крыльями, прямо сквозь солнечный блик пролетели две утки…

Паффи потянулся губами к поверхности озера. Закат растекался по ней слепящим свечением, не давая взгляду проникнуть вглубь, и от этого вода казалась густой, таинственной, плотной. Конь больше почувствовал, чем рассмотрел поднявшуюся со дна муть, и сделал несколько осторожных шагов вперёд – в расширяющийся просвет между зарослями тростника. Вновь побежали круги. Стайка рыбьей мелочи в страхе чиркнула по поверхности озера иголочками спинных плавников и снова исчезла. Конь удивлённо посмотрел вслед рыбёшкам, опустил шею и, смешно вытянув «трубочкой» мягкие губы, жадно принялся пить…

Пил он долго и неторопливо. Приподнимал голову, жевал воду, задержавшуюся во рту, так что она щекотно стекала по морде… и снова медленно пил. Напившись, набрал полные лёгкие воздуха, опустил в воду ноздри и шумно выдохнул. Десяток крохотных окуньков в панике выпрыгнули кверху – и бросились наутёк в камыши.

Старый конь блаженно замер на месте. Он снова был почти счастлив… если бы не одиночество. И не страх, подбиравшийся к нему вместе с ночной темнотой…

Солнце постепенно уходило за чёрные зубцы леса на далёком противоположном берегу. Какое-то время его отражение было широкой блестящей дорогой, пролегавшей через всё озеро. Конь долго смотрел на эту дорогу к солнцу: она начиналась прямо у ног. Он даже сделал по ней шаг, потом другой… Но блестящий золотой покров не выдержал – лопнул под ногами большого животного тёмной, маслянистой ночной водой… Огромное озеро замирало, отходя к ночному покою. Конь стоял между зарослями камышей, без малого по грудь в тёплой воде, и в его глазах густела лиловая тьма, поднимавшаяся в небо с востока.

Огненная дорожка постепенно превратилась в узкую тропку, то и дело терявшуюся в лёгких прядях тумана… а потом и она растворилась, исчезла куда-то, и на смену ей в небе стали отчётливо видны звёзды. И наконец из-за деревьев поднялся огромный бледно-золотой диск луны. Старый конь стоял на границе между двумя небесами: тем, что наверху, и вторым точно таким же, отражённым в замершем озере…

Паффи изумлённо смотрел на два ярких ночных светила, одно из которых, чуть заметно покачиваясь, плавало перед ним по воде. А что, если протянуть к нему губы и выпить?..

Дело было лет, наверное, десять назад, точно Андрей Николаевич уже и не помнил. Он тогда работал ещё заместителем прокурора края, пограничного с его нынешней областью, и вот в один прекрасный день к ним в прокуратуру поступил «сигнал»: директор зерносовхоза «Свобода» Василий Никифорович Цыбуля почём зря ворует казённые денежки. Да ещё и предпочитает их долларовый эквивалент!

«Используя принадлежащие хозяйству крупные средства, – гласило сплошь утыканное ошибками послание не пожелавшего подписываться правдолюба, – и скупив на них большую сумму наличных долларов в обменных пунктах города Москвы, съездил на эти деньги в Англию, представив потом в бухгалтерию фиктивные отчёты о командировке…»

Это сейчас подобные номера откалывают практически не скрываясь, но по меркам ещё не выдохшейся Перестройки обвинение получалось достаточно серьёзное. В общем, заместитель прокурора края товарищ Ларионов двинулся в «Свободу» с проверкой.

Служебная «Волга» долго тряслась по ухабам и колдобинам краевых магистралей. Только к вечеру наконец свернули под арку с названием Цыбулиного хозяйства, и при виде этой арки Андрей Николаевич, что называется, только затылок заскрёб. Даже водителя попросил тормознуть…

Больше всего сооружение напоминало небольшие триумфальные ворота. Под которыми только бы шествовать строителям победившего социализма. В самом что ни есть плакатном его варианте…