– По-моему, единственное, что мы можем в этой ситуации сделать, это пойти на контакт с экселендцами и, объединившись, уничтожить этих врагов человечества! – примиряющее заключил Конфуций. – Экселендцы обладают силой и знаниями поболе наших, но до сих пор они еще не уничтожили тэдов.

– А кстати, Конфуций, ты, как смотрящий, видел живьем хоть одного из них?

– Никого пока… – соврал Конфуций. – Но знаю точно, они не то что тэды, они значительно лучше!

– Ну, да, они типа Зорро, мочат из мести. Но если они такие хорошие, то почему ни разу не попытались объединиться, с законной властью? А все потому, что для них не существует наших законов! – генерал говорил, «как надо», но чувствовал, что надо не так…

Константин решил для себя твердо: сдавать ФСБ только тэдов, а тех, кого нужно оставить для искусства, прикрыть собственным телом. Костя не мог простить себе такого вынужденного бездействия по отношению к Эле и следующего за этим падения в глазах бывшего «шефа». Но не мог же он в тот роковой момент пойти на крушение всей сложнейшей операции только ради спасения Воронова. Хотя, как знать, может быть, перейди он на его сторону вовремя, многое бы изменилось… Но нет, Лари прямо при Косте разговаривала с Тана, и тот дал приказ арестовать Моро, так что он лишь мелкая пешка в шахматной партии дам и королей. Не мог же он сорвать операцию, только начав ее, и для того, чтобы ему поверили, пришлось сдать Эльвиру. Для Кости тоже все его новые способности и связанные с этим открытия давались нелегко. Напротив, очень хотелось пообщаться с кем-то, кто бы разъяснил, что именно с ним происходит, все время было ощущение, что растет и прорывается изнутри новый незнакомый Константин. Лари, конечно, дала ему несколько компьютерных программ с философией и историей ордена Номо-тэдов, там было и про организацию «Сансара» и про всех Элионов в истории. Но поскольку Элионы уже давно не сотрудничали с тэдами, опыта у Лари было мало, она все обещала показать его специалисту, но уж слишком долго держала эту операцию в секрете от всех, даже от своих, что так и не успела. Она настолько упивалась перспективой власти над миром, что выпустила из виду потрясение Кости и на происходящие с ним перемены, а они были. Не говоря уже, что Лари он увидел другими глазами, даже услышал какой-то особенный низкочастотный гул, который каждый раз нарастал при ее приближении. Потом ее охрана: от них гул становился еще сильнее, как на аэродроме, и какой-то одинаковый синий цвет их ауры бросался в глаза. Совершенно другое ощущение он почувствовал, когда новыми глазами Элиона увидел Элю: это был необыкновенный серебряно-лунный свет, вдобавок сопровождавшийся нежными звуками, видимо, это был звук ее сердца. Еще он начинал понимать незнакомые языки, узнавая отдельные слова, а порой ощущал в себе разные неведомые доселе способности. Кроме того, он не хотел продолжать сводить с ума начальство, видя, как тяжело переваривалась их могучими лбами любая нетрадиционная информация. И как последний аргумент, почему нельзя было сдавать ФСБ экселендцев: он очень боялся повторения репрессий тридцать седьмого года. Даже ночью он просыпался в холодном поту, видя во сне, как по его доносу весь мир делится на тех, кто «стучит» на них тэдам, получая за каждого дьявольскую метку на руке. Константин только выполнил долг – внедрился в верхушку и нашел логово. Но разжигать охоту на ведьм не планировал и лично очень не хотел в ней участвовать, не говоря о том, чтобы являться зачинщиком. Он был за то, чтобы выловить тэдов-главарей, разобрать по кирпичику их структуру, но только потому, что устраивали они беспредел на его любимой Родине. Костя был патриот и Родину любил. Нападали тэды на мирное население с элементом Тоу-ди, стреляли из пистолета в красивых и талантливых женщин и выбивали нематериальные дары электрошоком у его хороших знакомых – было за что отомстить. Но эксы-то ему лично ничего плохого не сделали, напротив, к их числу принадлежали две милые девушки, жена шефа и, как ни странно, жена Ивана, а с девушками чемпион кунг-фу не дрался. Но начальству было не до выяснения тонких вселенских разногласий, для них и те и другие были преступной организацией, действующей беззаконно, поэтому он и не считал необходимым говорить больше, чем может вместить их материалистичное сознание.

– Значит, на контакт мы тоже пока не можем выйти, – выдернул его из размышлений Птоломей. – Ну а Лари, познакомила ли она тебя хоть с кем-то из руководства, ты же говорил, у них целые подпольные казематы?

– Это правда, казематы еще те, но везли меня туда с завязанными глазами. Доверяй, но проверяй, называется. Не доверяют мне особенно, хотя я вроде в бою проверен.

– И какие будут, Костя, твои предложения?

– Я предлагаю забросить хорошо подготовленный спецназ вместе с группой исследователей на Байкал и прошу мне дать возможность возглавить всю эту операцию. Я могу видеть тэдов, они наверняка выходят на поверхность, не сидеть же им все время в Пирамиде, вот там мы их и возьмем. Найдем их точное месторасположение и тогда уже можно готовить взрывчатку.

– Категорически не согласен! – расставил руки в стороны Птоломей, как Родина-мать, не пускающая сына на фронт. – Мы тебя не за этим внедряли, чтобы так глупо потерять. Вот вернется твоя Лари, начнет тебя искать, что ты ей скажешь?!

– А если тэды тебя в экспедиции обнаружат, поймут, что они рассекречены, что тогда? – поддержал полковника Евсеев. – А если у них в этой Пирамиде свои войска, новые навороченные бомбы или новые вирусы, и все это приведется в действие только из-за одного твоего неверного шага? Я тоже категорически против, ты можешь прекрасно руководить операцией здесь, на месте! А потом, с минуты на минуту, вернется твоя Лари и обнаружит, что тебя нет, она же весь мир на уши поставит, лучше такую даму не злить.

– А что, если она не вернется совсем? С такими ранениями скоро не возвращаются, много времени потребуется на излечение.

– Такие, как она, обычно бессмертны, как подлость, но нам лучше чтобы вернулась именно она, как говорится: «бороться лучше со знакомым злом…» – блеснул эрудицией Евсеев.

– Да-да, – закивал Птоломей, – тогда тебя найдут и передадут в подчинение новому «шефу», не волнуйся, свято место – пусто не бывает.

– И что же я должен делать? – занервничал Константин.

– Ничего, пока они не выйдут на тебя или пока мы не обнаружим местонахождение Пирамиды!

– Но они же меня потом, – Костя провел себе рукою по горлу «чик», – ни за что не отпустят, товарищ генерал. Виктор Семеныч… – жалобным голосом заныл Костя.

– Я считаю, что выходить из игры рано, как рано и паниковать по поводу того, что ты не можешь из нее выйти. Неужели ты думаешь, что если мы смогли тебя к ним внедрить, то мы не сможем тебя защитить и из игры вывести?! – раздувал щеки генерал, прохаживаясь взад вперед по комнате, как маленький Наполеон. Это был блеф, это был натуральный перевертыш. Конфуций сам внедрился к Воронову и к Лари, сам продумал и вытянул всю безнадежную операцию по обнаружению «невидимых», рассчитывать на их помощь в этом деле – было безответственно и поверить в это мог только идиот, совершенно утративший чувство опасности. Так глупый кролик, положившись на честность тигра, засовывает голову в его широко раскрытую пасть.

Через час Костя вышел из конспиративной квартиры Евсеева и пошел бродить по Москве, хотелось побыть одному и подумать. Подумать было над чем: прошло уже два дня с того момента, как перевернулся мир. Вынесли вперед ногами Лари из Элиной квартиры, вывели и Элю. Он потерял любимого шефа и, скорее всего, навсегда потерял работу, доставлявшую радость, и дважды потерял свое лицо. Первый раз – в глазах шефа, а четыре дня назад потерял свое истинное лицо, променяв его на лицо ради безопасности людей, он позволил сломать шпагу над своей головой и пережить чудовищное падение в глазах бывших друзей. Ну, какой разведчик, какой страны сделал бы для своей отчизны что-либо подобное? Допустим, Штирлиц или Зорге, но они жили в другую историческую эпоху. Костя никогда не думал, что он способен на такие подвиги. В детстве он мечтал о приключениях и опасностях, воспитанный в патриотическом духе героическими блокбастерами Голливуда, он мечтал стать чемпионом кунг-фу и стал им, потом он мечтал стать ниндзя и агентом 007 и этого добился. А теперь агент очень хотел жить как нормальный свободный человек. Вначале, когда игра только началась, не было ни интереса, ни смысла ее сворачивать. Его гнал азарт – больше всего вдохновляла сама возможность водить за нос двух таких сильных противников, а вернее, уже трех. Потому что сегодня их стало трое. После честно нажитых за время «романтических похождений» с Лари капиталов Костя мог больше не работать никогда, эта нервная и опасная игра велась не за деньги, и даже не за славу, а для самоутверждения. Она была испытанием самого Кости, ибо его неуемный потенциал нуждался в играх космического масштаба. Шахматные партии для развития ума, а опасные сражения – для оттачивания мастерства, и эти жестокие игры приносили в его жизнь драйв, придавая ей остроту и смысл. Ему было что рассказать потомкам, и было, за что уважать себя. Но все это было ровно до того момента, пока он не выполнил «последней просьбы Лари», не забрал у Ивана этот мало понятный и совершенно не нужный ему дар. Конфуций шел по Гоголевскому бульвару к метро «Кропоткинская» и удивлялся тому, что первый раз за все время ему никуда не нужно ни звонить, ни бежать, можно так просто бродить по Москве и думать о своем, о личном. Накрапывал мелкий дождик, безжалостно уничтожая красоту только что выпавшего снега – зимы опять в этом году не будет, и на Новый год наверняка будет такая же сырость, слякоть и дождь, думал про себя Костя. И вот что он понял внезапно и неоспоримо, что открылось ему как истина – что теперь его никогда не отпустят тэды, во всяком случае, живым, и никто: ни Птоломей, ни генерал Евсеев не в силах будет этому помешать! Мало того, они выжмут из него все соки и выбросят как отработанный материал. И никто не будет за него бороться. Но и Костя не был доверчивым агнцем и не хотел идти на добровольное заклание. Он конструировал в своей голове план исчезновения, ухода в темноту. За время своего «внедрения» он сказочно разбогател, грамотно купил себе несколько домов за границей и оформил их правильно – на подставных лиц. У него было несколько счетов в крупных банках, и теперь Костя хотел только одного: выйти из игры и пожить по-человечески. Для этого как минимум нужно было поменять документы, как максимум изменить лицо. Сделать несколько пластических операций у разных хирургов, в разных точках планеты, можно и цвет кожи поменять, перекраситься в негра, ну, по крайней мере, в мулата. Нужно выбрать самый неожиданный имидж – сделать химическую завивку, этакий пушистый коктейль из волос, ноздри расширить, расплющить переносицу, чтобы нос был как у настоящего афроамериканца, губы увеличить, подколоть до такого же неузнаваемого состояния. «А что, неплохая маскировка, можно еще и пол поменять», – сам с собой дурачился Костя. Лицо, конечно, жаль, но жизнь куда ценнее, а тем более с таким количеством денег внешность не так важна. Костя представлял, как ищут его и те и другие: одни – своего Конфуция, другие – мастера кунг-фу, а он, свободный и счастливый Константин, в это время ныряет с аквалангом за жемчугом и варит креветок на своем частном пляже. Неплохо бы еще завести на море маленькое фермерское хозяйство, женившись на местной фотомодели. Это было единственное верное решение, поэтому Костя даже не сел в свою машину, он взял такси и отправился прямо в аэропорт Домодедово. Предусмотрительно Константин обзавелся тремя паспортами на разные фамилии, и все они были нашпигованы несколькими мультивизами. Костя не любил опаздывать, он стремился просчитывать три хода вперед и опережать события быстрым и точным действием. Не любил ждать, пока «дойдет до жирафа», а стремился просчитать скорость инертности мысли, зная, как секунды решают исход поединка. Но в этот раз он как никогда боялся опоздать и чем ближе подъезжал к аэропорту, тем больше боялся. Итак, любое окошко, любая страна, любой рейс и на любой самолет. Костя вбежал в просторное здание аэропорта через непроходимую вечную стройку и неудобно расставленные леса. Они словно специально были сооружены для отпугивания приезжих, подготавливая их для дальнейших и тяжелых испытаний в этой стране. Костя поражался своему промедлению, как он мог так долго медлить с принятием такого решения, два дня он мог уже находиться в безопасности с новым паспортом, в другой стране. Костя увидел за столом представительства «Аэрофлота» симпатичную блондинку и решил снять стресс.

– Девушка, здравствуйте, скажите, в какой стране живут лучшие пластические хирурги? Вы же должны это знать, – Костя показал глазами на раскрытый глянцевый журнал «Красота и Мода», который только что отложила в сторонку представительница компании «Аэрофлот». Девушка уставилась на Костю в четыре глаза: два своих и еще два отразились в дорогих очках «Кобра».

– Вы что, со мной заигрываете? – с надеждой спросила девушка.

– Нет, знаете, я с вами советуюсь… Я, знаете, серьезен как никогда: моя любимая девушка требует, чтобы я что-то сделал со своим лицом.