Луис открыл рот и снова закрыл.

— Я не врубился, — сказал Корни.

— Этайн! — Это имя прозвучало как пощечина. — Силариаль заставит ее сражаться с Ройбеном.

— Но Этайн же не рыцарь, — возразил Луис. — Она не смогла даже самостоятельно от нас удрать и не сможет сражаться.

— В том-то и дело. Боевое мастерство никого не волнует. Но если Ройбен не сможет прикончить родную сестру, то умрет сам. Ему придется выбирать между убийством и самоубийством.

— Но… — начал Корни и умолк.

— Когда Ройбен умрет, никто не сможет помешать Силариаль сделать все, что ей угодно.

— Зачаровать целую армию людей, — сказал Корни. — Тысячи замороженных стражей.

— Значит, ты была ложной целью, — заметил Луис. — Приманкой, чтобы отвлечь внимание Ройбена, чтобы он считал, что королеве нужно его истинное имя, и не догадался о ее намерениях.

— Вот уж точно, ни рыба ни мясо, а что-то среднее, — пробормотала Кайя. — Ложная цель. Замечательно. Вот я, оказывается, кто.

— Кайя, — окликнул ее Корни. — Ты же в этом не виновата.

— Мы должны предупредить Ройбена!

Кайя вскочила на ноги. Как же ее достала эта неопределенность! Она не фейри и не смертная. Бесполезное, незначительное существо, не годное даже для жертвоприношения. С самого начала она только и делала, что доставляла Ройбену неприятности. А Силариаль играла ими обоими.

— Мы не знаем, где он, — напомнил Корни. — Полый холм на кладбище разрушен, он теперь даже и не полый.

— Но мы знаем, где он скоро будет. В Харт-Айленде.

— Завтра вечером. Точнее, уже сегодня.

Корни подошел к компьютеру, вышел в Интернет и набрал несколько слов в поисковой строке.

— Харт-Айленд — это остров недалеко от Нью-Йорка. На нем расположено огромное кладбище и тюрьма, хотя эта информация нам вряд ли пригодится. О, чудесно! Въезд на этот остров категорически запрещен.

Ночь они проспали в обнимку, втиснувшись втроем на кровать. Корни проснулся первым около полудня. Кайя еще спала, скорчившись у него под боком.

Луис сидел на полу и тихо говорил с кем-то по мобильному. До Корни донеслись слова «прах» и «вознаграждение». Потом Луис заметил, что за ним наблюдают, и отвернулся к стене.

Корни вылез из постели, проскользнул в кухню и включил кофеварку. Он сам себе удивлялся. Через несколько часов им предстояла крайне опасная затея, но на его лице блуждала счастливая улыбка.

«Я нравлюсь Луису. Я. Нравлюсь. Луису!»

— Привет, — сипло сказала Кайя, приглаживая пятерней взлохмаченные волосы.

На ней была одна из футболок Корни, свисавшая до колен.

Кайя достала из буфета голубую чашку и провозгласила:

— Слава дивному кофейному благоуханию!

— Милостью которого мы очистим мозги и решим все загадки, — подхватил Корни.

— Думаешь, решим? Не уверена, что Ройбен вообще захочет меня выслушать.

Кофеварка издала устрашающее фырканье. Корни налил три чашки кофе.

— Выслушает, куда он денется. На, пей.

— Слушай, Корни… Вы с Луисом… поладили?

Кайя поднесла чашку ко рту, чтобы скрыть усмешку.

Корни кивнул.

— Не то чтобы совсем и точно не сейчас со всеми этими событиями, но в целом — да!

— Я рада, — сказала Кайя и добавила серьезно: — Корни, тебе совсем необязательно ехать со мной сегодня вечером. Я не собираюсь играть в мученицу, и еще меньше мне хочется, чтобы фейри добрались до вас с Луисом. Тем более теперь. Это моя проблема. В смысле, внутренняя проблема фейри.

Корни положил руку ей на плечо.

— Ага, все верно. Ты — моя внутренняя проблема.

Кайя опустила голову ему на грудь. Даже утром, только что из постели, она пахла травой и землей.

— А как насчет страха перед демоническими маньяками-садистами? Что-то мне не кажется, что наша поездка к Летнему двору избавила тебя от него.

Но Корни не чувствовал никакого страха. Его переполняла самоуверенность. Он нравился Луису, а значит — мог все.

— Лучшая защита против нечисти — это нападение!

Из спальни вышел Луис, заканчивая телефонный разговор.

— Я видел утром твою маму, — сказал он Корни. — Она хочет поговорить с тобой, когда вернется с работы. Я ей ничего не рассказывал.

Корни кивнул с делано спокойным видом, борясь с желанием поцеловать Луиса.

«Сейчас не лучшее время. Луис в трауре, — напомнил он себе. — И вообще, я еще не чистил зубы».

— Я оставлю ей записку, — сказал он. — Пошли отсюда. Луис, если тебе нужно остаться, чтобы разобраться с делами, то…