Фалкон крепко поцеловал его в лоб.

— Отец и Раданайт уже знают, — сказал Джим. — Мне пришлось всё рассказать о нас. Отец не очень рассердился… Страшно было только сначала, но потом он даже обрадовался, что у него будет внук. Меня уже осматривал доктор, он сказал, что всё хорошо. Он будет приезжать осматривать меня каждую неделю, а раз в месяц мне нужно будет ездить в натальный центр на обследование. Отец ничего тебе не сделает, он только собирается поставить какие-то условия.

— Я догадываюсь, какие, — проговорил Фалкон. — Но я заранее на всё согласен. Я люблю тебя, детка… Спасибо тебе за это счастье.

Лорд Райвенн приехал домой к обеду, как всегда. С Фалконом он поздоровался сдержанно и сказал:

— У меня к тебе серьёзный разговор, друг мой. После обеда пойдём в мой кабинет и всё обсудим. — Подойдя к Джиму, он поцеловал его в нос и ласково спросил: — Ну, как мы сегодня? Не тошнит?

— Нет, отец, не очень, — ответил Джим. — Я утром пил сок и жевал листья хефены.

— И как, помогает? — спросил лорд Райвенн.

Джим кивнул.

— Да, тошнит гораздо меньше. Иногда почти совсем не тошнит.

— Сможешь что-нибудь съесть за обедом?

Джим улыбнулся.

— Попробую. Надо.

Обед прошёл спокойно. Лорд Райвенн расспрашивал Фалкона о его рейсе, и Джим не чувствовал ни в его тоне, ни во взгляде никакой враждебности или недовольства. Вряд ли он собирался поставить Фалкону слишком уж страшные и невыполнимые условия. После обеда, нежно чмокнув Джима в губы, лорд Райвенн сказал:

— Нам с Фалконом нужно поговорить, мой милый. Тебе присутствовать не обязательно, Фалкон тебе потом расскажет, до чего мы договорились. После этого я сразу уезжаю, так что заранее с тобой прощаюсь до вечера.

Подслушивать Джим не решился, и всё время, пока Фалкон с лордом Райвенном говорили в кабинете, он был как на иголках. Сидя на подоконнике в одном из залов на втором этаже, он зябко кутался в плед и смотрел на падающий снег, на заметённые скамейки и клумбы, на неработающий фонтан. С лоджий были убраны кадки с кустами аммории, плющ облетел, двор выглядел запустевшим и унылым. В воздух поднялся флаер: уехал лорд Райвенн. На лоджию четвёртого этажа с противоположной стороны вышел Фалкон. Джим стал махать ему в окно, но тот, кажется, не видел. Тогда Джим решил привлечь его внимание по-другому: он хлопнул в ладоши, и в зале включился свет. Джим хлопнул в ладоши ещё раз, и свет выключился. Он сделал так несколько раз, и Фалкон наконец увидел его. Джим помахал ему рукой, и Фалкон показал ему знаком, чтобы он оставался на месте.

Через две минуты в коридоре послышались шаги, и Фалкон вошёл в зал. По его лицу Джим пока не мог понять, чем закончился их разговор с лордом Райвенном.

— Ну, что? — спросил он.

Фалкон подошёл. Его губы нежно обхватили рот Джима, а потом он сказал:

— У меня тоже для тебя есть новость, детка. Точнее, две.

— Хорошие? — спросил Джим с нетерпением.

— Одна точно хорошая, — улыбнулся Фалкон.

— Начни с неё, — попросил Джим.

Фалкон сказал:

— Когда тебе исполнится шестнадцать, у нас с тобой будет свадьба. Лорд Райвенн дал согласие на наше сочетание.

Джим в восторге взвизгнул и повис на плечах Фалкона, соскользнув с подоконника. Они ещё раз поцеловались, и Джим радостно спросил:

— Ты делаешь мне предложение, Фалкон?

— Сделаю, детка, — сказал Фалкон. — Сегодня вечером, при лорде Райвенне и Раданайте. Но есть ещё вторая новость. Не знаю, как ты к этому отнесёшься… Я иду служить, милый. По своей специальности.

— Куда ты идёшь служить? — пробормотал Джим, холодея.

— В армию, солнышко, — сказал Фалкон. — У меня военная специальность, и я в чине лейтенанта, которого меня никто не лишал. Я уволился в запас, но имею право восстановиться в любой момент.

— Но ты же… Ты ведь не хотел служить, — нахмурился Джим.

— Это условие лорда Райвенна, моя радость, — сказал Фалкон, ласково дотрагиваясь пальцем до его носа. — Я должен бросить работу дальнобойщиком и пойти на военную службу, только в этом случае он согласен отдать тебя мне. Не расстраивайся, детка! Сейчас мирное время, график службы предполагает регулярные увольнительные домой, так что мы будем видеться довольно часто. Если получится, я устроюсь в ближайшую часть.

У Джима почему-то выступили на глазах слёзы. Его охватило чувство необъяснимой леденящей тревоги, предчувствие чего-то страшного, со всех сторон его обступила чёрная безжалостная Бездна. Тёплые руки Фалкона обняли его.

— Ну что ты, детка, не плачь! Я же не на войну ухожу. Не огорчайся так! Пойдём, прогуляемся на лоджии. Сегодня не холодно, и воздух хороший. Только оденься потеплее.

Вместо плаща Джим закутался в тёплое одеяло. Они гуляли на лоджии, и Джим плакал, а Фалкон ласково его успокаивал. Они целовались, уже не боясь быть кем-то замеченными.