Раданайт сделал Джиму прямой пробор, завил щипцами, приподнял локоны с боков и закрепил двумя магнитными заколками.

— Это простейшая причёска. Есть и более сложные варианты, например, с использованием декоративных гребней.

Ловкие руки Раданайта убрали волосы Джима наверх, обильно используя шпильки, и украсили причёску тремя гребнями — двумя боковыми и одним затылочным.

— Это вариант для торжественного случая. Тут, конечно, нужен навык. Но ничего, ты научишься. Ну, и последний вариант, как нечто среднее между торжественной причёской и повседневной.

Причёска с гребнями была вмиг разобрана, и на голове Джима появилось новое творение: две тонких косички от висков поднимались к затылку, пересекались там под заколкой-невидимкой, а сзади волосы были убраны в узел, украшенный декоративными шпильками.

— Я ничего не понял и не запомнил, — признался Джим.

— Ничего, со временем научишься, — сказал Раданайт. — Пока тебе можно носить простые причёски и даже просто распущенные волосы, возраст тебе это позволяет. Но чтобы носить волосы распущенными, необходимо, чтобы они были чистыми и ухоженными.

Потом Раданайт сделал Джиму маникюр. Конечно, с обкусанными и обломанными ногтями Джима мало что можно было сделать, но они, по крайней мере, стали чистыми и без заусениц.

— Руки — это твоя визитная карточка, — наставлял Раданайт. — Взглянув на твои руки, о тебе можно многое сказать.

— И что можно сказать обо мне по моим рукам? — спросил Джим.

Раданайт вздохнул.

— Только то, что в последнее время ты был несчастным заброшенным ребёнком. Ну ничего, теперь ты в надёжных руках.

Он распустил и расчесал Джиму волосы, расправил их по плечам. Стоя у него за спиной и глядя на его отражение в зеркале, он сказал:

— Ты прелесть. Ты это знаешь?

Джим промолчал, опустив ресницы. Раданайт, любуясь то его отражением в зеркале, то им самим, сказал:

— Я никогда не видел более очаровательного создания, чем ты. Через год-два ты будешь уже неотразим. Советую этим пользоваться на всю катушку, но при этом всё-таки быть осмотрительным, чтобы не стать папашей слишком рано. Рекомендую покуролесить лет до двадцати, а потом очаровать какого-нибудь знатного и холостого лорда, чтобы обеспечить себе беззаботное существование. Среди лордов в последнее время стало модным иметь молодого и хорошенького спутника.

— А у милорда Райвенна его нет, — заметил Джим.

— Отец — это особый случай, — вздохнул Раданайт. — В его сердце неистребимо живёт старая любовь, которую не может вытеснить никакая новая привязанность. Он однолюб и упрямец, что в сочетании даёт результат — холостяк.

К обеду лорд Райвенн вернулся домой. Они все втроём сели за стол, и Криар подал обед из трёх блюд, а после обеда — чай и фрукты. Таких фруктов Джим никогда не пробовал и не знал даже их названий, а спросить постеснялся. Один фрукт, неказистый и волосатый, как кокос, внутри имел нежную мякоть, на вкус и запах похожую на землянику, но только белого цвета; другой под ярко-зелёной пупырчатой корочкой был красным и сочным, как арбуз; третий весьма напоминал яблоко, но был нехарактерного для яблок апельсинового цвета. Раданайт чистил фрукты и делил их с Джимом пополам, а лорд Райвенн с улыбкой смотрел на них.

— Приятно видеть, что вы уже поладили, — проговорил он. — Надеюсь, вы станете друзьями.

— Я всегда мечтал иметь младшего брата, — сказал Раданайт. — Спасибо Фалкону, а то ты, отец, вряд ли удосужился бы подарить мне братишку.

— Чтобы завести ещё одного ребёнка, мне пришлось бы снова сочетаться браком, — сказал лорд Райвенн. — А я не собираюсь этого делать в ближайшее время, сынок.

Раданайт посмотрел на Джима, взглядом как бы сказав: "Вот об этом я и говорил".

Немного отдохнув после обеда, лорд Райвенн вновь уехал по делам, чтобы вернуться только поздно вечером, а Джим и Раданайт очень приятно провели время вдвоём. Сначала Джим слушал, как Раданайт играл на органе, потом Раданайту вздумалось обучать Джима нотной грамоте, а Джим схватывал науку так удивительно быстро, что к концу занятия уже мог играть простые мелодии.

— Ты невероятно быстро всё схватываешь, — удивлялся Раданайт. — И у тебя очень чуткий слух, а пальцы просто созданы для музыки.

Взяв руку Джима, он поглаживал его пальцы, а потом вдруг поцеловал их. Засмеявшись, он сделал вид, что это была шутка, но между ними осталось что-то недосказанное. Потом в зале для приёмов Раданайт затеял игру вроде бадминтона; сначала у Джима получалось неуклюже, что вызывало смех у Раданайта, но понемногу он приноровился и стал так посылать волан, что не все его удары Раданайт мог отбить.

— Ты просто всесторонне талантлив, — признал Раданайт. — А что мы сидим дома? Давай-ка прошвырнёмся по городу, там есть отличный развлекательный центр!