— Ты не получишь его, потому что я так сказал, — проговорил Фалкон.

— Ты ему не отец, и решать не тебе, — сказал Раданайт.

— Ещё не выяснено, отец я ему или нет, — возразил Фалкон, буравя его тяжёлым взглядом.

— Можешь делать хоть десять анализов, результат всё равно будет один и тот же, — сказал Раданайт. — Ты не имеешь на него никаких прав и решать за него не можешь! Он сам пусть решает.

У Фалкона сжались кулаки. Джим испугался, что они бросятся друг на друга, и встал между ними. Ему хотелось примирить их.

— Прошу вас, не надо! — воскликнул он. — Вы ведь можете быть друзьями, почему же вы ссоритесь? Тем более, ссориться из-за меня нет смысла. Раданайт, я очень благодарен тебе за твоё намерение… И за всё, что ты для меня сделал. Но я не думаю, что это хорошая идея… Прости, я не могу принять сейчас твоё предложение, это слишком серьёзный шаг.

У Раданайта сделалось такое лицо, будто его пронзила внезапная боль. Не взглянув на Фалкона, он вышел из комнаты на лоджию и удалился стремительным шагом. Джим хотел догнать его, но на его плечо опустилась рука Фалкона.

— Не ходи за ним, пусть он переварит это. Он сам поймёт, какую глупость сморозил.

— Почему вы ссоритесь? — печально спросил Джим.

— Не знаю, детка, — усмехнулся Фалкон. — Мы всегда ссорились, всю жизнь. Он недолюбливает меня, а я не перевариваю его, вот и всё. Милорда Райвенна это огорчает, он хочет, чтобы мы дружили, но это вряд ли возможно. Наше взаимное нерасположение, похоже, неистребимо.

— Но за что ты его не перевариваешь? Мне он кажется очень славным, — сказал Джим. — Он очень хорошо ко мне отнёсся, и я к нему отношусь так же. Я не понимаю, за что его можно не любить.

— И вряд ли поймёшь, — сказал Фалкон, привлекая его к себе. Уткнувшись в его лоб своим, он прошептал: — Я цепляюсь за соломинку, детка. За эту миллиардную долю процента… Я хочу надеяться, что в этом центре всё-таки ошиблись. Я так долго искал тебя, а теперь мне говорят, что ты — не тот, кого я искал!..

— А я ждал тебя всю свою жизнь, — сказал Джим. — Сколько себя помню, я всегда тебя ждал, даже когда ещё не знал, кто ты.

Они обнялись.

— Я представляю, каково тебе, — вздохнул Фалкон. — Нет, наверно, до конца я не могу себе это представить. Я не верю, что всё должно вот так закончиться!

Их надежда на одну миллиардную процента не оправдалась. Через два дня прямо в дом лорда Райвенна приехал сотрудник другого генетического центра с портативной установкой для генетического анализа. Окончательное "нет" было сказано в боковой гостиной; вся процедура заняла десять минут и лишь подтвердила результат первой экспертизы. Фалкон долго стоял, молча глядя в окно, а потом сказал:

— Значит, он всё ещё там, на Земле. Я должен найти его.

— Как ты собираешься его искать? — спросил лорд Райвенн. — Ведь медальона у него нет.

— Я попытаюсь, — сказал Фалкон. — Я найду его, живого или мёртвого.

Лорд Райвенн, отведя его в сторону, положил руку ему на плечо и проговорил тихо:

— Друг мой, позволь тебе сказать… Хоть это и прозвучит жестоко, но я должен это сказать. Вероятнее всего будет предположить, что твой сын не выжил.

В глазах Фалкона заблестели колючие искорки.

— Я не могу довольствоваться предположениями, милорд, — ответил он резко. — Я не успокоюсь, пока не найду моего ребёнка. Или то, что от него осталось.

— Но искать ребёнка или останки ребёнка по целой планете! — Лорд Райвенн покачал головой. — Реально ли это?

— Если понадобится, я прочешу всю планету. Но у меня есть мысль получше.

Фалкон подошёл к Джиму, который сидел неподвижно, застывший, как статуя, олицетворяющая потрясение и горе. Присев перед ним, Фалкон достал из кармана маленький приборчик, содержавший в себе гигантскую голографическую карту. Он положил его на пол и включил, и в воздухе перед Джимом замерцала полупрозрачная объёмная модель Солнечной системы. Фалкон выделил и укрупнил Землю, так что стали видны материки.

— Малыш, — проговорил он, взяв Джима за руку, — в твоих силах мне помочь. Ты жил на этой планете и знаешь её лучше, чем я. Пожалуйста, покажи ту местность, в которой ты жил. Это значительно сузит область поиска.

Джим поднял на него взгляд. Он как будто не понимал, чего от него хотели. Переводя растерянный, несчастный взгляд с Фалкона на лорда Райвенна, он молчал.

— Фалкон, ему сейчас нелегко, — сказал лорд Райвенн. — Не мучай его.