— Да, разумеется, ждём вас… Будете? Прекрасно. Да, конечно, можете взять с собой ваших друзей, мы всем будем рады.

Он беспокоился только об одном: хватит ли на всех угощения и напитков? Точное число гостей было неизвестно, прийти могло и больше, чем он рассчитывал, поэтому он заказывал всего побольше, с запасом. Он старался, чтобы блюда отличались от тех, что были накануне у лорда Дитмара, но были, конечно, и совпадения.

— Это опять лорд Райвенн. Да, вино доставили, благодарю вас. Мне нужно ещё пять ящиков. Да… Разных сортов. Хорошо, ждём. Большое спасибо.

Джим не решался к нему подходить: уж слишком лорд Райвенн был занят. Заняты были и Криар, и Раданайт, и Фалкон: всем им лорд Райвенн раздавал какие-то поручения. Джиму тоже хотелось помочь, и он всё-таки подошёл к лорду.

— Отец… Можно мне тоже что-нибудь сделать? Почему мне ничего не поручают? Я уже не маленький!

— Ах ты моя радость, — сказал лорд Райвенн умилённо, чмокнув его в висок. — Ты хочешь помочь? Хорошо, изволь. Там что-то опять привезли — поди, посмотри.

Джим, накинув плащ, вышел из дома. У крыльца стоял большой грузовой флаер, из его кабины выскочил человек в сером комбинезоне и высоких ботинках.

— Кайанчитумский древесный питомник номер три, — представился он. — От его светлости милорда Дитмара велено вам доставить живую маркуаду. Заказ оплачен, примите.

— Хорошо, заносите, — сказал Джим.

Грузовой отсек флаера открылся, и трое людей в серых комбинезонах вытащили из него двухметровый раскидистый куст, увешанный жёлтыми шишечками, в большой бочке с землёй, обёрнутой прозрачной плёнкой. Джим побежал держать для них двери.

— Что это? — спросил подошедший лорд Райвенн.

— От его светлости милорда Дитмара.

Маркуада представляла собой не дерево со стволом, а огромный кустарник. Это было молодое растение, на этикетке значился год посадки: 3081. От неё сразу полились волны горько-апельсинового аромата.

— Какая красавица, — проговорил лорд Райвенн, обходя пушистую благоухающую маркуаду кругом.

Он сразу позвонил лорду Дитмару и поблагодарил за подарок.

— Эта маркуада твоя, Джим, — сказал он. — Милорд Дитмар уточнил, что этот подарок предназначен тебе.

— А милорд Дитмар будет у нас? — спросил Джим.

— Не знаю, успел ли он оправиться после новогодней ночи, но он обещал быть, — улыбнулся лорд Райвенн.

Маркуаду поставили в центре главной гостиной. Приём был назначен на семь вечера, но первые гости начали подъезжать уже за полчаса. Как лорд Райвенн и предполагал, народу собралось много, и все дополнительные заказы оказались оправданными. Все гости любовались маркуадой и выражали своё восхищение. Столы ломились от угощений, куоршевого вина было море, но Джим решил на сей раз быть с ним умереннее. Он выпил полбокала куоршевой шипучки и стал пить только сок.

Было уже восемь, а лорд Дитмар задерживался. Джим решил сегодня быть с Фалконом, и когда начались танцы, он пригласил его. Фалкон сказал:

— Я плохой танцор, детка.

— Всё равно пойдём, — тащил его Джим. — Я сам тоже недавно научился.

Впрочем, танцевал Фалкон не так уж плохо. Джим шепнул ему на ухо:

— Ты ас во всём.

Прибыл Дитрикс с тройкой своих сослуживцев. Все были в мундирах с зелёными лентами через плечо, коротко стриженные, в сверкающих новых сапогах, каблуками которых они звонко щёлкали, когда Дитрикс представлял их лорду Райвенну. У них на троих был один большой маркуадовый букет, и они озирались в поисках того, кому его можно было вручить. Вероятно, они искали кого-нибудь, кого было бы приятно целовать, и Дитрикс, увидев Джима, повёл их к нему.

— Джим, добрый вечер, — обратился он к нему. — Ещё раз с Новым годом вас, мой ангел.

— Благодарю, и вас также, — ответил Джим сдержанно, помня о вчерашнем поведении Дитрикса.

— Позвольте представить вам моих друзей, — сказал Дитрикс. — Это капитан Шаллис, капитан Олдо и капитан Вара.

Все три капитана по очереди щёлкнули каблуками, а Джим поклонился.

— Друзья, это Джим Райвенн, младший сын милорда Райвенна, его юное сиятельство, — сказал Дитрикс, поднося руку Джима к губам. И вдруг скомандовал: — Извольте встать смирно, господа!

Все три капитана встали навытяжку. Джим был смущён такими почестями.

— Вольно, друзья, — сказал Дитрикс. — Джим, позвольте от всех нас преподнести вам этот маркуадовый букет и пожелать вам всего самого прекрасного, что только есть во Вселенной.

— Я благодарю вас, — сказал Джим, принимая огромный пучок сочно-зелёных ароматных веток.

— Не почтите за дерзость с нашей стороны, — сказал Дитрикс. — Удостойте нас чести коснуться ваших прекрасных губ в маркуадовом поцелуе.