– Господина Неда не Клута?

У меня создалось впечатление, что они слышат это имя впервые.

– Я знаю всех в городе, но господина Неда...- одна из товарок отрицательно покачала головой.
– Это имя мне не знакомо.

Я разочаровано понурил голову. Но, мне к счастью не суждено было погрязнуть в сложных поисках.

– А чем он занимается?
– с интересом спросила вторая товарка.

Меня действительно застали врасплох подобным вопросом. Я лишь пожал плечами.

– Наверное, это связано с продажей старых вещей ...- почему-то пришло мне на ум, и уже более радостно, я вскрикнул: - Ну конечно. У него должна быть лавка. Он старьевщик!

Но почему-то мои слова так никто и не услышал.

– Постой, Хилза, - озаренная внезапной догадкой затараторила первая товарка.
– Кажется, я знаю, о ком идет речь. Помнишь этого сумасшедшего Неда! По-моему раньше он был старьевщиком.

– Ну, уж и господин, - фыркнула в ответ подруга.
– Ладно бы важная шишка, а то один звук. Я за хлам из его лавки и гроша медного не дала бы.

Не став спорить, я лишь вкрадчиво поинтересоваться:

– А как бы мне его найти? Где он живет?

– Проще простого, - мило улыбнулась товарка и стала объяснять: - Сразу вон за тем последним домом, будет маленький мост. А сразу за мостом длинная аллея. Дойдешь до конца и повернешь направо. Ну, а там уж рукой подать. Вывеска у него ржавая такая. Приметная!

– Спасибо, - даже не дослушав, я побежал в указанном направлении.

– Не забудь передать ему, что он действительно сумасшедший!
– крикнула мне вслед вторая товарка.

Более глупой просьбы я за свою недолгую жизнь, к счастью, ни разу не слышал.

Прямо за мостом начиналась прекрасная аллея. Низкие деревья очень похожие на плакучие ивы ровным строем стояли по обеим сторонам дороги. Возле шикарных особняков, с правой стороны раскинулся настоящий сад. Длинные клумбы с неимоверным количеством самых ароматных радужных цветов тянулись вдоль узких аккуратных дорожек.

В нос ударил устойчивый и неповторимый букет, собранный из тысячи запахов. Немного поморщившись, я не выдержал и чихнул.

Великие созвездия! Я готов был всю оставшуюся жизнь благодарить господина Глида и госпожу Сакрию, за то, что дали мне возможность увидеть эту великолепный цветущий парк. Позволив хотя бы на несколько дней вырваться из привычного однообразного мирка нашего деревенского захолустья.

Приблизившись к старой металлической табличке, я трепетно прочитал: " Данная аллея создана в добрую память тем, кто не смог пережить ужасных лишений и болезней Черного века. И в назидание тем, кто будет жить в нем завтра".

Стало быть, все это создано не так давно. Я искренне удивился. Парк казался мне чем-то далеким, впитавшим в себя привкус прошлого и созданный в знак величия ушедших дней. Да и дома были один подстать другому - все с фамильными гербами и символами аристократов.

Я осторожно вступил на мостовую, словно камень вот-вот должен был исчезнуть у меня из-под ног. Песочно-красные булыжники и вправду сильно отличались от тех, которыми мостили обычные улицы у нас в городке.

Мой шаг ничего не изменил вокруг: земля не провалилась, и мир не разразился шумом сотни тысяч колоколов. И удостоверившись в собственной безопасности, я осторожно двинулся вперед.

По аллее прохаживалась довольно разношерстная публика. Здесь пафосно беседовали благородные дамы в дорогих широких платьях; напыщенные господа, обязательно держа руки на дорогих клинках, не спеша, вели беседы на далекие для моего понимания темы. Но были здесь и люди из низшего сословия.

Однако, честно признаться, они пересекали парк гораздо быстрее господ. Совсем уже пожилая и довольно толстая кухарка, о чем-то сильно причитая, стрелой пронеслась к одному из богатых домов, на гербе которого, был изображен грозный бык в окружении двух рыцарей. Еще двое пекарей обогнав меня, исчезли в конце аллеи. Странно, что я не увидел здесь вездесущих, пронырливых мальчишек. У нас в Веклинде это место давно бы облюбовали эти "чумазые разбойники".

Заметив на себе чей-то недовольный взгляд, я только сейчас понял, что к чему. На противоположной стороне улицы стояли двое стражей, а на их широких лицах с леностью читалось явное недовольство.

– Ей щенок!
– обратился ко мне один из них.

Видимо посещать парк разрешено было далеко не всем.

Я, виновато склонив голову, как обычно бывало, когда госпожа Сакрия бралась меня отчитывать почем зря, и подошел к стражам.

Деловито покручивая ус, один из стражей - тот, что был очень высоким, - злорадно усмехнулся. Второй - был худее и меньше своего напарника, и в обмундировании выглядел так, словно его за все смертные грехи специально приговорили пожизненно носить эти тяжеленные доспехи. Я вообще удивлялся, как он не валится с ног под эдаким грузом.