– Приговор уже выбит на печати, и его не изменить, - беспристрастно вымолвил Ид, и повернувшись к смотрителю спиной, направился к двери.

– Будь ты проклят, "волк"!
– де Крит одним прыжком достиг спины воина. В руках смотрителя сверкнуло волнистое лезвие ножа.

Короткий взмах светящегося клинка и коварное оружие с позором ударилось об каменные плиты.

Упав с кровати, де Крит неуклюже перевернулся на живот и заныл словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

– Будь ты проклят! Созвездия покарают тебя! Покарают!
– повторял он сквозь слезы.

"Стальной волк" невозмутимо отвернулся, повторив:

– Приговор уже произнесен. Отправляйся к своим стражам!

Ид небрежно кинул де Криту свернутый в трубочку холст.

Дверь захлопнулась.

Теперь уже бывший смотритель Арнака развернул знакомую ему картину - призрачный лес, скрывающий в своих чащобах ужасного хищника ожидающего у проклятой дороги новую наполненную страхом жертву.

Бледное лицо де Крита стало совсем безжизненным, и только глаза, сохраняя искорку понимания, наполнились невиданным ужасом.

Покои хозяина Мраморного дворца стали меняться: вокруг изящных комодов и шкафов медленно возникал Проклятый лес. Картина оживала!

– Нет! Не хочу! Не надо!!!
– услышал в спину "Стальной волк".

Услышал и ужаснулся от безысходности и обреченности дрожащего голоса.

Из пустоты донесся кровожадный рык.

Приговор был исполнен.

Мельком взглянув на тела своих друзей, Ид тяжело вздохнул и, щелкнув пальцами, направился к выходу. Тела погибших "волков" охватило пламя.

Никто не должен был видеть лица мертвых воинов...

5

Я проснулся от ужасного гомона доносившегося с улицы. Видимо усыпляющее пламя костра все-таки сморило меня, и я, оказавшись в повозке, проспал всю оставшуюся дорогу до Силкены.

– А ну пошел прочь, щенок!

– Сама уйди с дороги! Не для тебя улицы мостили!

– Посторонись, пока цел!

– И не подумаю! Сам гляди куда идешь!

Мир растворился в непривычном моему слуху многоголосье базарной площади. Осторожно выглянув из повозки, я обомлел от царившего вокруг хаоса.

Базар оживленно шумел, привлекая в свои узкие заполненные товаром ряды новых покупателей. Звонкие голоса зазывал восхваляли шелка и покрытые узорами горшки так ловко, словно это были самые диковинные сокровища во всей Итарге. Покупатели, недовольно морщась, пытались сбить цену, отыскивая даже в безупречном товаре различные изъяны.

И все-таки за всем изобилием и роскошью данного места я почувствовал нескрываемую злобу и ожесточенность толпы. Люди здесь ссорились по поводу и без повода. Резкие выкрики продавцов слышались отовсюду, перемешиваясь с недовольным ворчанием покупателей.

Окунувшись в этот океан страстей, я выбрался наружу, и тут же натолкнулся на шустрика Тима.

– А, найденыш, - воспользовавшись прилипшим ко мне прозвищем, мальчуган не посчитал нужным узнать мое имя.

Тим улыбнулся, выставив напоказ беззубый рот.

– Привет! Мы что, уже в Силкене?
– ответив взаимностью, как бы промежду прочим поинтересовался я.

Мальчуган, не раздумывая, кивнул и, почесав затылок, добавил:

– Видал, какая привередливая публика. Все ходят, бурчат себе под нос без умолку. Выступление не удастся. Денег будет мало.

Кивнув, я целиком и полностью согласился с Шустриком.

– Надеюсь, Гордис сможет их растормошить, а то мы собирались податься в Альир. Сам ведь понимаешь, в столицу без набитого кошелька не сунешься.

Ничего не ответив, я вновь безмолвно согласился.

Разговаривать с Тимом мне совершенно не хотелось. Да и задерживаться в незнакомом городишке больше положенного не было никакого смысла. Господин звездочет не простит мне еще одного опоздания.

Я открыл кошель с деньгами, щедро выделенный мне на дорогу господином Глидом и отдал Тиму две полноценных серебреных монеты. Как ни крути, а без их помощи, я бы вряд ли добрался бы до Силкены так быстро. Если вообще добрался.