Находясь в тени, Нав отшатнулся и с ужасом уставился на магичку. Он просто не мог поверить в то, что у его жертвы есть сила сопротивляться.

Акра злорадно улыбнулась. На кончиках пальцев пульсировала лазурная сфера. Один глаз магички сделался ярко желтым, другой - лиловым.

– Кажется, мне все-таки удалось тебя удивить, Ирт ин Куар, - в ее голосе смешались не только ненависть и злость, но и ядовитое желание мести.

Тихо рыча, оборотень отступил назад, не сводя глаз с волшебного круга.

– Что псина, чувствуешь исходящий от тебя смрад! Можешь не скулить, не поможет!
– торжествовала магичка.

Легкий взмах руки и зверь отлетел в сторону, ударившись о широкое дерево. Болезненно застонав, Нав сверкнул янтарными глазами.

Неведомая сила подхватила зверя: Нав схватился за шею, словно кто-то или что-то пыталось задушить его. Лапы впились в древесную кору, оставив на ней глубокие следы. Он испытывал невообразимую боль.

Акра смеялась. Слезы радости, а может безумства, струились по ее щекам. Сладкая месть была необходимым избавлением от нескончаемого горя.

– Умри!
– не сдерживая эмоций, заорала магичка.

Огненные шары ударили по земле, рассыпавшись градом искр.

Она ликовала, упиваясь силой.

– Умри! Умри! Умри!
– трижды разлетелось по округе.

Ветер подхватил поваленные деревья и закружил их над землей, в безумном танце.

– Умри! Сдохни!
– повторило эхо.

Нав стесал когти в кровь, а неведомая сила, пригвоздив его к дереву, не отпускала, все сильнее вдавливая в кору. Зверь продолжал стонать, удерживая внутри невыносимую боль.

– Сдохни!
– в последний раз произнесла Акра, готовясь к решающему удару.

Поднявшийся ветер неохотно утонул в ленивых облаках, пытаясь сдвинуть их с места. Багряная звезда, затерявшись среди серых островков, на миг, исчезла с небосвода.

Магичка не сразу поняла что происходит. Такая родная и неудержимая сила, исчезла. В один миг. Также внезапно, как и появилась.

Осмотрев дрожащие руки, Акра замерла. В ее глазах читался ужас.

Безумие, карающее слишком самоуверенных, свершило свой роковой поступок, в одночасье отняв дарованное.

Зверь не стал ждать. Одним прыжком он достиг жертву и...

... Древесник долго смотрел, как тусклый волшебный огонек растворяется во тьме, скрывая от постороннего взора, склонившегося над женщиной зверя. Еще мгновение и свет погас.

Старичок набрался храбрости, и дрожа, попытался выбраться из своего укрытия. Плотные ветки орешника, будто нарочно не хотели выпускать Древестника на волю.

Внезапно зверь обернулся. Старичок лишь увидел светящиеся в ночи глаза. Затаив дыхание, он замер, не смея шелохнутся.

Оборотень приблизился к кустам. Принюхался. Все это время Древестник трясся как осиновый лист, готовый в любую минуту умереть от одного лишь взгляда этого неведомого хищника.

Наконец зверь отвернулся, и прошептав какие-то непонятные слова, исчез во тьме.

3

Древестник досказал увиденное и запылал как клочок бумаги. Неро одернул руку и выругался.

– Кара! Этот треклятый безумец, Ирт ин Куар.

Партилье осторожно подошел к догоравшей головешке, и взглянув на задумчивое лицо хозяина, спросил:

– Тот оборотень. Нав. Вы знаете его, патрон?

Неро согласно кивнул и, встав, направился к дороге. Партилье поспешил за ним.

– Ты хочешь знать кто он такой?
– внезапно произнес колдун, взяв стремя.

Партилье согласно кивнул.

– Что ж вряд ли ты поймешь, но я расскажу. Родитель Ирта ин Куара, много лет назад был хозяином Арнака, - запрыгнув на коня Неро взглянув на слугу, грустно улыбнулся.
– Затем его род попал под пристальное наблюдение магов. И тайная сущность оборотня была раскрыта. Вскоре после этого, родителей Ирта казнили, а изворотливый потомок Перевертышей ускользнул от неминуемой расплаты.

– Разве тюрьма Арнака существует? Говорят, что это всего лишь выдумка, детская страшилка.
– Из всего рассказа, слуга выбрал для себя самый интересный вопрос.

– Страшилка? Хм, возможно так оно и было, - согласился колдун.
– В ее стенах сошли с ума множество тех, кто также как и ты считал ее выдумкой.

Слуга поежился, а на лице Неро возникла печальная улыбка. Чему так радовался его хозяин Партилье так и не понял.

До самой Силкены колдун не произнес больше ни слова - к чему слуга, собственного говоря, уже давно привык. Камеры Арнака не прибавляют болтливости.