Его голос был наполнен сарказмом и гневом.

— Я не отказывал людям в справедливом судопроизводстве и не лишал их свободы. Возможно — я повторяю, возможно, — такое обвинение могли бы выдвинуть правительству Соединенных Штатов, но не Великобритании.

— Это верно, сэр, — согласилась Энкарнасион. — Однако статья двадцать пятая, которая посвящена индивидуальной уголовной ответственности, заявляет, что…

Ее темные глаза вновь скользнули по экрану компьютера.

— «…лицо подлежит уголовной ответственности и наказанию за преступление, подпадающее под юрисдикцию суда, если это лицо способствовало свершению такого преступления, помогало, поощряло или иным образом содействовало своими полномочиями свершению или покушению на него, включая предоставление средств для его совершения».

И снова наступила тишина, которую нарушал лишь далекий гул вертолета.

— Как-то огульно получается, — тихо сказал Лэнг.

— Да это полный абсурд, вот и все! — вмешался Кролл. — Их свод правил говорит, что, если ЦРУ привезет подозреваемого на допрос в каком-то частном самолете, владельцы самолета будут признаны виновными в содействии преступлению против человечества.

— Однако по закону… — начал Лэнг.

— Это не юридическое дело, Адам, — с заметным раздражением напомнил Кролл. — Оно политическое.

— Извините, Сид, но я с вами не согласна, — возразила Рут.

Устремив взгляд в пол, она удрученно покачала головой.

— Это и юридический вопрос. Два фактора неотделимы друг от друга. Тот пассаж, который только что процитировала юная леди, кристально ясно объясняет, почему гаагские судьи будут вынуждены инициировать расследование. Ричард Райкарт представил им документ, предположительно свидетельствующий, что Адам совершал указанные действия — то есть помогал, поощрял и содействовал.

Она вскинула голову вверх.

— Это юридическая угроза — или как вы там называете возможность обвинения? И она неизбежно ведет к политическому краху. Потому что в конце концов все сведется к публичному мнению, а мы и без того непопулярны на родине.

— Ладно, если это вас утешит, то я могу сказать, что Адаму ничего не грозит, пока он останется здесь — среди друзей.

Бронированное стекло слегка завибрировало. Вертолет еще раз приблизился к дому для воздушной съемки. Луч его прожектора наполнил комнату. Но на большой картинке, возникшей на телевизионном экране, в окне отражалось лишь море.

— Минутку, — вмешался Лэнг.

Он поднял руку к голове и сжал пальцами волосы, словно впервые оценил возникшую ситуацию.

— Вы хотите сказать, что я не смогу покидать Соединенные Штаты?

Кролл кивнул второму помощнику.

— Джош.

— Сэр, — важно произнес молодой адвокат, — позвольте мне зачитать вам начало статьи пятьдесят восьмой, которая описывает правомочия суда на арест.

Зафиксировав серьезный взгляд на Адаме Лэнге, он вальяжно продолжил:

— «В любое время после начала расследования палата предварительного производства выдает по заявлению прокурора ордер на арест того или иного лица, если, рассмотрев это заявление и доказательства или другую информацию, представленные прокурором, она удостоверилась в разумных основаниях полагать, что это лицо совершило преступление, подпадающее под юрисдикцию суда, и что арест данного лица представляется необходимым для обеспечения его явки на судебное разбирательство».

— Господи! — воскликнул Лэнг. — Что еще за «разумные основания»?

— Этого не случится, — успокоил его Кролл.

— Вы все время твердите одно и то же, — раздраженно сказала Рут. — Но может произойти самое худшее.

— Да, может произойти самое худшее, но этого не случится, — взмахнув руками, ответил Кролл. — Два данных заявления вполне совместимы друг с другом.

Он позволил себе одну из своих улыбок и повернулся к Лэнгу:

— Тем не менее до окончательного урегулирования дела я, как ваш адвокат, категорически рекомендую вам не путешествовать в страны, признающие юрисдикцию Международного суда. Если двое из трех судей решат порисоваться в правозащитной кампании, они могут выдать ордер на арест, и вас поймают.

— Насколько я знаю, — сказал Лэнг, — почти каждая страна признает Международный уголовный суд.

— Америка не признает.

— А кто еще?

— Ирак, — ответил Джош, — Китай, Индонезия, Северная Корея.

Мы ждали, что он продолжит перечень, но парень замолчал.

— И это все? — спросил Лэнг. — Значит, все остальные страны признаютюрисдикцию Гааги?

— Нет, сэр. Израиль не признает. И некоторые скверные режимы в Африке.