Ну, кто бы сомневался. Вот все и собрались по очереди. Чёрт! Кто все-то? Тяжёлая вещь – жара и бессонница: всё реально, когда все собираются – бред!

– Ну, про меня вы уже знаете. Приступим к делу. Что же вас интересует из того чем я могу помочь, разумеется?

– Распутин, – высокий Олаф смотрел прямо в глаза, мучая меня ещё кучей дополнительных немых вопросов. Мне захотелось врезать ему и убежать, пришлось смириться посредством натянутой не по размеру улыбки.

– Распутин, значит. Судя по роду вашего занятия, проектируется очередной историкомелодрамтический боевик? Разве не достаточно уже британцы натешились этой темой?

– Вы о фильмах 66-го и 96-го? Вы видели оба? – Глаза Сеймона светились азартом охотника на дичь.

– Увы.

– То есть? – охотник почуял добычу.

– Ну, первый из них, на мой взгляд, конечно, вообще образец позора европейской кинематографии. Честно говоря, я не поняла его смысла. Старец, а его так и называли, там просто тривиальный, скучный и развратный злодей, владеющий гипнозом и, извините занимающийся исключительно своим половым вопросом. Я уже не говорю обо всём остальном.

– О чём остальном? – Олаф был раздражён, и меня это радовало, всё-таки удастся ему врезать с оттяжкой.

– Может быть, я хочу слишком много, но мне кажется, если берёшься рассказать о чужой истории, делай это хотя бы минимально, с учётом её, в смысле этой истории, особенностей. Я не очень понятно выразилась? Простите.

– Нет. Куда уж понятней. Вот вы сами и определили, зачем мы к вам пристаём и тратим ваше время и внимание. – Этот высокий кельт умел держать удар.

– Зачем же? Ведь второй опус оказался вполне сносен. По-крайней мере, Распутин там великолепен…

– О, да этот парень горазд, перетянуть одеяло на себя. Он везде самый крутой!

– Может, он и правда самый крутой, если вы об исполнителе главной роли?

– Такой актёр не очень удобен, знаете ли. – Судя по тому, что они произнесли эти слова дуэтом, их весьма волновал затронутый мной вопрос. Отлично. Есть шанс покуражиться.

– Да ну? Конечно, если ему приходится вытягивать весь фильм. Однако, насколько я знаю, есть режиссёры, которые счастливы с ним работать, а мы потом восторгаемся готовыми шедеврами.

– Спасибо. Не то чтобы очень тонко, но вполне доходчиво.

– Я рада, что мы начинаем понимать друг друга.

– Ну, если так, то продолжим – Сеймон попытался быть учтивым и очаровательным, но он нервничал, и получилось несколько раздражённо. – Мы не хотим делать новый проект на старую тему. Никаких ремейков. Как раз совсем другое. Ну, например, если бы он выжил, вроде вечного старца. Или реинкарнировал, возможны варианты…

Мне стало не по себе. А почему бы и нет. Немного добавить изюму, разнообразить сюжет, и получится неплохая мелодрама в стиле городского фентези.

– Хорошо. Как вам такая история? – и я в общих чертах рассказала им события прошедшей ночи, приправив их некоторыми пикантностями и романтическим соусом.

Они сидели и молчали, уставившись на меня, ещё минут пять после того, как я, наконец, описала захлопнувшуюся перед моим носом дверь электрички, похожую на райские врата.

– Господи! – Завопил вдруг Сеймон так, что за соседним столиком кто–то пролил от неожиданности кофе себе на колени. Может, Мистер Кейси сейчас получит в чайник, подумала я с надеждой, но он даже не услышал отборных русских эпитетов в свой адрес. А жаль, весьма обогатился бы впечатлениями.

– Это Вы к кому? Официантов у нас зовут иначе.

– Это мы к Господу Богу, который надоумил нас сесть в ваш автобус.

– Претензии? Он не любит.

– Хвала и благодарности! Он будет доволен. Скажите, Вы это всё сами придумали? Когда? Это опубликовано?

– Что?

– Вы это описали? Издали где–нибудь?

– Да это произошло только вчера!

У них обоих наступил ступор. Я выжидала и обдумывала способ выкрутиться. Наконец Сеймон усилием воли и с Божьей вездесущей помощью обрёл–таки дар речи:

– Произошло?

– Ну, не то, чтобы буквально. То есть я общалась с одним дедушкой, а придумать можно что угодно, было бы желание.

– Что угодно? – Нет, всё–таки ступор ещё продолжался. Может, оставить их здесь, пусть наслаждаются полученным.

– Что угодно.

Я попыталась встать. Но они с двух сторон одновременно схватили меня за руки. Тут же отпустили, испугавшись, и перебивая друг друга, горячо зашептали, оглядываясь на соседние столики:

– Нет, вы уж нас простите. Не уходите!