– Здорово! Танцевать, а потом снова….

Теперь всем хотелось разгадывать молчаливые загадки Дану.

– Я хотел придумать другую песню. Ведь это были не мои слова – тихо прошептал Олаф, пока остальные скакали вокруг них, выражая восторг. Дану пожала плечами.

– Что ты хочешь?

Она посмотрела в сторону Ингрид.

– Ладно. Мы будем танцевать. Но остальное….

Она отвернулась от него.

– По-моему, ты просто капризная девчонка!

Она решила не реагировать.

Весь вечер и ночь Олаф к удовольствию Ингрид танцевал только с ней.

А утром начался последний день праздника. И Риголл нашёл Дану и сказал:

– Пойдём.

Ей не понравился его тон, отрешённо доброжелательный. Она попыталась остановить его, чтобы он объяснил ей, в чём дело. Но он итак начал говорить на ходу, не глядя на Дану.

– Пора, моя девочка. Родители Олафа готовы. Как я понимаю, он тоже. И ты. Сегодня последний день. Всем будет приятно закончить этот праздник свадьбами. Новая семья вернётся в этом году в нашу деревню. И ты будешь жить в его доме, а не в моей землянке отшельника.

Она шла рядом с Риголлом. Тело послушно двигалось, она как будто всё чувствовала, но как-то издалека. Это всё происходило не с ней, не может Риголл выдавать её замуж. Наверное, она так устала от этого праздника, что уснула где-то у огня и ей снится страшный сон. Потом её разбудят, и всё кончится.

Недалеко от центрального костра собралось уже всё семейство Олафа, король и его семья и ещё какие-то люди, и Ингрид, в глазах которой она увидела боль и отчаяние, как в отражении в застывшей воде. И потом, когда она стояла перед королём и ещё где-то, она не понимала, что происходит вокруг и видела только глаза Ингрид.

Потом был последний пир, прощальный, свадебный и танцы. И вот, когда зазвучала музыка, особенно весело и неистово, Дану ожила.

Она вышла в круг перед костром, оглянулась, увидела Риголла с его неизменной печальной улыбкой и взмолилась:

«Пора, пора, ветер, пёс мой. Мчись по свету, по тьме, по сумеркам, найди моего многоногого, многогривого скакуна. Пусть летит ко мне, пусть топчет землю и всё, что на ней. Пусть выбивает искры пламени своими копытами. Ветер и дождь, освежите меня, напоите меня, дайте мне сил».

Резко поднявшийся вихрь рванул подол её платья, обнажив стройные ноги, готовые к бешеному танцу, какого здесь не видели. И, когда в такт музыке ударил гром, она развязала цыганский платок, развернула его за спиной, расставив руки в стороны и пошла по кругу, ведя плечами, так начинался древний цыганский танец.

А через мгновение ливень стал её партнером. Он обнимал её тело, делая прозрачными её одежды, он сплетал в косы мокрых жгутов её распущенные волосы и смывал грязь с её босых ног. Музыканты не могли остановиться и самозабвенно играли эту незнакомую мелодию дождя. Когда же, спустя, неизвестно, сколько времени: час или день, танец закончился, дождь слегка поутих, Дану в изнеможении упала в объятии Риголла, и тот бережно передал её Олафу. Она так и не увидела восторг и вожделение в глазах всех собравшихся мужчин и другие, но не менее сильные чувства на озябших, промокших лицах женщин.

А дождь и ветер продолжали свою оголтелую пляску, втаптывая в землю ослабевшее пламя костров, остатки праздничных трапез и разорванные одежды деревьев.

В небольшом помещении, куда Олаф принёс свою невесту, было относительно светло от огня смоляных факелов, воткнутых в специальные углубления в бревенчатой стене. Здесь было тепло и сухо. Вдоль стен стояли несколько небольших дорожных сундуков, а посредине слегка возвышался над земляным полом огромный бревенчатый настил, покрытый шкурами. Это было место для сна, как догадалась Дану. Олаф опустил её на шкуры, и она моментально вскочила, озираясь по сторонам в поисках выхода.

– Не бойся. Это наше место на сегодня. Сам король пригласил нас сюда. Никто не войдёт в двери, пока мы сами не выйдем.

Он обошёл вокруг ложа, встал напротив Дану и начал медленно отстёгивать пояс с мечом. Сняв его, он положил оружие на один из сундуков. Потом нерешительно взглянул на девушку и приподнял подол своей рубахи. Немного подождал, но всё-таки сдёрнул одежду, обнажив свой безупречный мускулистый торс.

– Что же ты стоишь. Раздевайся. Или ты хочешь, чтобы я помог?

Дану испуганно замотала головой.

– Тогда сама. Твоя одежда промокла. Лучше сними её. Ты такая красивая….

Он не успел договорить. Дану резко отстегнула ремень, на котором был привязан меч, и подняла оружие над головой.

– Стой! – Олаф быстро схватил свой клинок и направил его в сторону Дану.

Она усмехнулась, а потом приставила остриё к своему горлу и посмотрела в глаза Олафу.

«Видишь. Какова твоя любовь. А я бы даже не пошевелилась, если бы мой возлюбленный сделал, как я»

– Что ты хочешь? Ты же не сказала «нет»! Ты приняла мой дар. Ты была согласна!