Наконец прозрел — открылся один глаз. Иной не опух, но пока что не открывался. Что-то мешало его разлепить. Веки не слушались, притом, что нервные окончания сокращались в полной мере, получая сигнал от мозга на открытие. Пришлось раздвинуть их при помощи руки.

Пальцы наткнулись на некую корку и… То была запекшаяся слюна или… Лучше не думать — подкинуло подсознание организму измученному тем, что творилось вчера. И началось всё, как и всегда с банального пустяка. До конца вспомнить помешал грохот металлической двери, открывшейся с характерным скрежетом.

— На выход! — прозвучал следом голос в приказном тоне.

Обладатель больной головы, которая казалось, при повторном звуке лопнет или разорвётся точно граната, разлетевшись на мелкие и многочисленные осколки, повернулась в сторону голоса, и глаза попытались сфокусироваться на изображении расплывчатого силуэта.

— Эта-А-А… — простонал клиент.

Каждый звук единственного слова отбился нестерпимой болью в голове, а во рту так и вовсе был привкус кошачьих испражнений вперемежку с собачьей радостью и даже детской неожиданностью. Коктейль под название "Трындец" или по русской традиции "Чтоб я сдох".

Аналогичные мысли и посетили обладателя ведущего, что ни на есть безобразный половой образ жизни.

— Ты как? Живой? — прозвучал всё тот же назойливо-надоедливый голос с вопросами на засыпки и при этом при всём провокационной направленности.

Ответа не требовалось, достаточно было взглянуть на состояние того, кто прохлаждался пару-тройку раз в году, а порой и в месяц тут. И данный номер был забронирован за ним.

— Не молчи, псих!

Реакция поступила незамедлительно. Организм завсегдатая пытался исторгнуть слюну, но её ни только не хватило на плевок презрения в физиономию двоившегося, а то и троившегося силуэта надзирателя, но и попасть было нереально. Хотя лиха беда начала.

Силуэт значительно приблизился. Последовал контакт соприкосновения. И стон от боли. Организм с пола перекочевал на деревянную откидную полку, ощутив спиной и затылком бетонную стену. Из-за чего едва не померк свет в глазах, отразившийся вспышкой.

— Ща помогу… — прошептал мужской голос.

Хотя куда больше и вообще чем. Как вдруг послышалось приятное на слух шипение при открытии пробки с некоего стеклянного предмета, и… уста почувствовали пенную влагу. Организм, словно иссохшее растение пустыни впитывал каждой клеточкой в себя спасительно-живительную влагу. Когда ёмкость опустела, клиент немного оживился. Фокус изображения улучшился, и теперь он сумел сносно сфокусироваться на чётко прорисовавшемся силуэте тела.

— Ты-ы-ы… — заявил завсегдатай. И ни тебе боли в голове при произношении, ни прочих проблем того же толка и рода.

— Я, как видишь и слышишь, — ухмыльнулся прапорщик.

— А чё я здесь забыл? — уставился удивлённо клиент.

— О, брат… — затянул многозначительно надзиратель. — С такими вопросами тебе не ко мне надо обращаться, а к тому, кто ждёт, не дождётся тебя у себя в кабинете. Готов?

— К чему?

— Новым приключениям!

— Нет уж, спасибо! Хватит с меня! Хотя… А чё вчера было-то? Как я всё-таки попал к вам? Кто доставил?

— Патрульный наряд…

— И где он — сотрудники?

— В морге…

— Как?!

— Шутка! Ха-ха…

— Я серьёзно спрашиваю!

— Это будет делать в отличие от меня и тебя тот, к кому поведу! Двинули к нему…

— Да не гони, динозавр! Не будь чудовищем!

— Сам он — репликант! А та ещё рептилия!

— Значит, перебрал… — решил завсегдатай. — Или недобрал…

Что хуже — не ведал, как и того, почему всё-таки не удержался и нарушил обет не злоупотреблять крепкими спиртными напитками и прочими веществами наркотического воздействия на организм.

— Идём — вставай, — потянул прапорщик на себя завсегдатая.

— Руки убрал… — мгновенно отреагировал тот.

— Ну вот, и делай после этого людям добро!

— Добро, но я сам! Сам…

— Таки догадался… — отмочил конвоир.

— Фу-уф… — выдохнул тяжело клиент, и поднялся. Равновесие держал, но идти пока что не пытался, заново привыкал к земной гравитации, словно впервые ориентировался в пространстве родной планеты. Обошлось. Шаг получилось сделать, пускай и не совсем уверенный, но всё же. А за ним второй и третий. И пошло, и поехало. Он очутился за пределами камеры-одиночки. На глаза тут же попались иные "узники" в "обезьяннике". Лица почему-то оказались до боли знакомы, а одно и вовсе исковеркано из-за неё до неузнаваемости. — Это кто его?

Прапорщик лишь озорно хмыкнул. Ответ в его случае был очевиден, и его реакцию можно было смело трактовать именно так, а никак иначе.

— Неужели моя работа — этих рук? — взглянул на свои ладони завсегдатай, а затем перевернул иной стороной, изучая костяшки — не сбиты ли. Даже царапин не обнаружил. Кожа загрубела — и сам. А то, что он владел рукопашной борьбой в совершенстве, могли подтвердить многие клиенты в "обезьяннике". — Ё-маё! Что же я натворил?

— Это тебе ща и расскажут… — указал конвоир, куда далее следует держать путь.