— Ну и ну… — присвистнул Глеб.

Жар здесь не ощущался так, как в пекле, местность и дальше напоминала своего рода оазис посреди выжженной пустыни. Температура если не в два раза меньше, то всё равно заметен ощутимее баланс в сторону понижения жара. Это как с раскалённых углей попасть в парную — из духовки в привычную баню нашему человеку.

Глаза продолжали выискивать на коннице римлян иные изъяны или достоинства. Зацепиться больше или заострить своё внимание было не на чем, разве том, что открывалось за ними — вид на римский форт или лагерь. Но пыль по дороге поднятая ими, скрыла временно всякую видимость. И ни тебе бравурных приветствий, ни радости на лицах всадников. Всё та же подчёркнутая хмурость и напускная серьёзность. Даже злоба. Если не больше отметить — ненависть. А то и зависть. Но к чему? И почему? Что с ними не так?

Отряд центуриона изрядно потрепали, и конный разъезд не признал в их командире того, кто отправился с ними. Некий знатный воин — вероятно из числа знати — наехал угрожающе на нового командира значительно поредевшего отряда разведки, как понял только теперь Глеб, и ударом сандалии сшиб шлем, открывая лицо пешего оппонента. Что-то заговорил, стараясь сдерживаться, а не срываться в крик. То ли было не принято это делать — явно выказывать и без того, что и так всем очевидно — неприязнь, то ли жар оазиса мешал это делать — и тратить силы по пустякам было себе дороже. Что было отчётливо заметно по коням. Все животные в мыльной пене, хотя проделали немногим больше мили.

Окружив пеший отряд разведки плотным кольцом, всадники двинули обратно наравне с ними, подгоняя сзади стуком копыт по высохшей земле.

Никто ничего не выказал в ответ. Легионеры повиновались. Дисциплина превыше всего. Легион — это всё — и ничего более и никто не заботил. Как и то, что сейчас происходило кругом.

Глеб не сомневался: случись вылазка тварей, и встанут все один к другому в боевом порядке, а после снова одни окажутся конвоирами, а иные едва ли не рабами или пленниками. Одно слово — сородичи. Даже соратниками по оружию сложно обозвать, если только по несчастью.

— Вот так приём… — отметил Глеб, держа оружие наготове.

Ему больше других доставались злобные взгляды всадников. И контролировали сразу не меньше пары. Раз обернулся, чуть замешкавшись, и его подтолкнули ногой в спину.

— Полегче, а то… — направил он ствол "ВАЛа" на обидчика.

Ответная реакция последовала в тот же миг — всадник занёс над головой древко копья, метя широким и длинным лезвием в спецназовца в район груди.

— Даже и не думай, а тем паче не вздумай — чревато… — предупредил Глеб. — Со мной шутки плохи! Могу ненароком и застрелить!

Бывший уже центурион, власть коего в отряде разведки не признал знатный воин, встал на защиту Глеба, и что-то молвил в нарушение устава. Ему досталось. Его ударили в грудь тыльной стороной копья — тупой частью древка. И даже презрительно плюнули.

— Неожиданно, — снова заговорил Глеб, и скорее сам для себя, чем кому бы то ни было адресовал данную фразу. — Чёй-то будет дальше…

А что — примерно уже догадывался. Но уж лучше попытаться договориться с людьми, пусть и варварами, коими для него являлись римляне, а не он для них в силу неизвестных пока ему причин. И только предстояло докопаться до истины. Не с тварями в итоге свариваться. Даже днём долго в одиночку не протянет. Пришлось если не смириться, то хотя бы не тратить по пустякам усилий — приберегал силы для того, кто командовал обустройством лагеря и всеми римлянами.

Наконец пыль осела, и сквозь конские крупы Глебу вновь удалось узреть то, что возводили иные ромеи. Работа кипела, каждый занимался своим делом. Кто-то рылся в земле, увеличивая ширину и глубину рва — и в сторону путников от стен вала, который укреплялся какими-то кольями. Но откуда они в пустынной местности, даже оазисе, скорее напоминавшем холмы степи? Приглядевшись, а затем и приблизившись, ему стало очевидно: ромеи используют кости и шипы тех адских тварей, кои, вероятно, попытались напасть на свою погибель на воинов древности. Не тут-то было — встретили достойный отпор, послужив защитным оружием.

Уже что-то, но не совсем то, что рассчитывал увидеть Глеб. Ему требовались те земляне, и точно такие же "мертвецы", как и сам — с оружием в руках — современным (огнестрельным). Обманулся в ожиданиях. Они не оправдались и насчёт разговора с комендантом лагеря.

Последовал удар по голове тупым концом копья, и очнулся Глеб уже в темнице. Огляделся, полагаясь на собственное зрение, плюс, дополнительно ощупывая руками. Наткнулся на кого-то ещё.

Пару ему составил принцип. Сомнения отпали, когда открылся верх ямы и в тёмное царство мрака и тьмы проник луч света, а с ним и жар оазиса.

— Оружие! — опомнился Глеб, обшаривая себя руками по телу. Тщетно. Нигде ничего. Ни автомата, ни разгрузки с пустыми обоймами, коими он также не разбрасывался — хоть какая-то дополнительная защита от нападок тварей. На облегчённый бронежилет надежды никакой. А тут ещё и пистолеты отобрали — даже "Бердыш", спрятанный за спиной под разгрузкой. Да что там — нож из ножен извлекли, и фонарь не забыли. Дальномер тоже.

Что же осталось? Обувь не тронули и прочую нательную одежду. И то хорошо. Да кое-что ещё, на что не сразу Глеб наткнулся рукой.