Фиолетово-белый туман — его клубы плотные и упругие, словно кисель, над головами беглецов, стаи крылатых верещащих мразей, постоянно досаждавших и пикирующих на головы смельчакам. Магические щиты сжимались и таяли, обещая в какой-то роковой момент, просто-напросто исчезнуть.

Шост перестал отбиваться, покорившись судьбе, девчонки выжимали силы на последние рывки и… лишь благодаря Себастьяну они увидели слабый, спасительный просвет впереди.

— Давайте… давайте… давайте…

Слова утонули в страшнейшем, сокрушительном реве: создания Улей Грез почуяли, что добыча ускользает, что до берега остались жалкие десятки метров…

Бесконечный поток клыкастой и нечистой мрази, будто весь край Улей объединился и сконцентрировался на злополучном мосту, Себастьян заревел как сотня рогуссов, наседая на спины храмовников, вдавливая и вламывая их в плотный воздух ядовитого района, единым своим порывом мотивируя к спасению и сохранению собственных жизней. И храмовники покорились, ибо не устоять перед таким предводителем, как Себастьян Харуш.

Мост перестал вибрировать и шататься, а гул и топот ног отчетливее отдаваться в ушах — о Аллон, они на мелководье! Они так близко от упоительного берега!

У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-р-р-р-р-р-р-ррррхххххггггг!

Прощальным аккордом затянули бестии рукотворного ансамбля и им вторили измученные спринтеры, когда пелена тумана растаяла, и несчастные изгнанцы вылетели на предмостовую платформу, слетели со ступенек и покатились по сладко-сочной, с переливами солнца траве.

Солнечный и ясный вечер!

Благодать!

— Не останавливаться… бежать!!

Он рывками поднимал их на ноги и чуть ли не пинками гнал навстречу свету, а они от бессилия, инстинктивно повиновались ему, привыкшие за эти страшные дни к подчинению…

Они бежали больше часа, потом минут двадцать еще шли, тяжело дыша. Оглядываясь по сторонам и дико удивляясь — местность кардинально переменилась, живая, наполненная разными звуками и красками земля, щебет и стрекотня, пиликание и скворчание, угуканье и клекот. Разве это место отчуждения? Разве это территория Василисковых холмов?

Но Себастьян не терялся и знал правду, холмы начинались дальше, вон за тем гребнем!

Через триста-четыреста метров, там, где крутые холмы и рыжая трава. Земля колдовских созданий — парализующих и каменеющих взглядами. Охотящихся ночью. До Южного тракта три-четыре дня — и это тоже не абы, какое испытание.

— Эй, Шост! Покажи, что у тебя с рукой?

Нехотя парнишка повиновался, показывая правую кисть и ладонь.

О боги!

На правой ручонке бедняги не хватало двух пальцев, отсеченных ровно, словно ножом — работа проворной твари. Ладонь и кисть потемнели, начали опухать. Не слыша всхлипов и охов девчонок, Себастьян по-эльфийски выругался и остановил всех:

— Стоять! Шост иди сюда! Надо обработать рану, а то худо будет… к Дьену, сгниешь до утра! Заживо…

— Ох, и прыткие, насекомые! Дай тока поближе добраться!.. Дай тока…

— Береги дыхание Томьенн и не галди попусту! Лучше за ищейками следи! — прикрикнул на эльфара старший группы Видх.

Пятерка крысоподобных гончих гнала на передке отряда, попятам настигая двоих "кроликов". Горан неустанно обзывал дайкинов самыми последними, унизительными словцами, не щадя слух и не соблюдая приличий в команде. А кому нужны правила в военное время при боевом задании? Эльфы такими пустяками никогда не заморачивались, поступая прямолинейно и конкретно, здесь не дворцовые тонкости и интриги, — здесь поле боя.

— Томьенн! Томьенн, спускай ищеек всле-ед! Надо осади-ить "животных"! — предложил неугомонный Горан.

За ними цепью бежали мечники, в легкой кольчуге и с мечами наизготовку, не поспевая за быстроногими разведчиками и эльфарами. Томьенн заорал заклятье-след, мутанты сорвались в бешеный галоп, удаляясь постепенно от своих хозяев.

— А мож… за-алп?

— А-а-а! — махнул рукой на ходу Видх. Некогда! Надо брать живыми!

Фигурки двух дайкин замелькали в полосе видимости. Ага, вот они хорошие! Вот они родные!

И тут на тебе!

"Видх! Видх! ВИДХ!!!"

"Я слу-ушаю!" — на бегу ответил старший эльфар мысле-связи.

"Назад! Осади отряд!"

"Но, ваше…"

"Ты что оглох? Я приказываю: остановись!"

"Да, ваше величество, повинуюсь и исполняю!" — подобострастно и озадачено покорился Видх, на месте развернулся и в голос громко приказал подчиненным:

— Томьенн, разворачивай ищеек обратно!.. Чего вылупился? Исполняй! — Гаркнул командир.

Недоумение и ошарашеность, на лицах эльфов читался однозначный вопрос: почему в столь выгодную ситуацию прекращать преследование? Зачем возвращать ищеек, если цели так близки? Да что же, в конце концов, творится?