В тот миг, когда запыханный Матеус свернул с прямого курса вправо, снова погружаясь в земли овражников, невидимой волной налетели как снег на голову проблемы у храмовников. Матеус даже почувствовал их задолго до появления, прежде рассеянных ударов и натиска преследования.

— Лайк, ложись! Ложи-ись!! — неистово заорал мастер.

Пронзительный свист смешался с завыванием разбуженного ветра.

Гул грома над самой головой и яркая молния ударила в пяти метрах от бегущих друзей.

Лайк кубарем полетел, отплевываясь и ругаясь. Матеус отпрыгивая, прыжком, нырнул в низину, а за ним уже крутился клубком Лайк. Налетел на друга и приник возле него, заставив лежать без движения.

Новый раскат грома и слева, метров в шести взорвался холм, осыпая мастеровых травой и землей.

Матеус выплюнул комок и зашипел на ухо напарнику:

— Заметили, гады! Эльфары бьют в пол силы, значит, думают взять в плен. Надо решать, как быть… вряд ли мы отобьемся от взвода магиков и лучниц. Вдвоем нас точно возьмут в оборот. А армейцев предупредить о засаде — кровь из носа, как надо! Слышишь меня, Лайк?

Начальник Откосых гор со стоном перевернулся на живот и зашептал:

— В земли… овражн… там…

— Нет Лайк, бессмысленно! Эльфары сразу схватят! Эти точно схватят…

— Что предлагаешь?..

Фиу-у!

Га-га-га-ах!

Комья песка и грунта с травой накрыли теплым, раскаленным покрывалом. Земля дымилась от магии. Эльфары утюжили периметр без усталости, выходит в отряде не меньше десятка остроухих магиков.

— Уходи-и оди-ин…

Лайку сперва показалось, что он ослышался. Но Матеус резко подобрался и загорланил в самое ухо:

— Уходи!

— Без тебя? Один?! Нет! Не-е-ет! НЕТ!!

— Не дурачься, я их задержу. Больше пользы…

Лайк затравлено сглотнул. Снова начинается геройство!

— Когда-нибудь все равно приходит время рассчитываться за содеянные ошибки. — Горькая ухмылка.

Лайку не довелось, и возразить — фи-и-иу-у! Гагах!!

Земли набилось и за шиворот, в уши. Глаза слезились от песка. Над равниной вздымались мерцающие клубы пара.

— Не трать время — бе-еги! Беги и сделай мою жертву не напрасной!.. Полезной для храма и… — "человечества" Матеус прошептал рыхлой и дымящей земле.

— Мате-ус! — немилосердно заорал Лайк, но скрюченные хваткой пальцы схватили бесплотный воздух: старший мастер уже бежал на гребень холма, совершать свой, единственно-верный поступок. — Матеус.

Лайк срывается с горевших валов и устремляется в серое всхолмье овражников, боясь оглядываться и видеть карабкающую фигуру друга. Боялся поверить, что судьба так непростительно с ними обошлась, неожиданно разбросав по обе стороны дорог.

Ему почудилось, что он услыхал далекое тиликанье остроухих ублюдков, что они вяжут бесчувственного товарища и насмехаются над ним, что эльфары и лучницы прицеливаются в его, лайкову спину, и готовы вот-вот оборвать его побег, бездной смерти. Но то всего лишь ему казалось. А на самом деле Матеус в действительности сохранил свое обещание и прикрыл спину товарища на совесть!

Тиль-тиль-тиль…

Матеус жадно втянул носом воздух: острый запах гари и папоротника. Во рту горьковатый привкус лесной травы. Эльфары совсем близко. Прячутся и обходят. Зажимают в клещи. Мастер клинка и магии пластом взял вправо, меняя позицию и вовремя. Через десяток секунд в то место, где он недавно прятался, ударила фиолетово-красная молния, наполненная смертоносными разрядами и ударной волной. Эльфы-магики приложились в плетение порядком, холм сравняло с равнинным ландшафтом, а Матеуса зашвырнуло на добрых четыре-пять метров, волчком закрутив по насыпям и расковерканным ухабам. Мастер оглушенный, на время и не помнящий, как скатился в одну из опаленных волшбой рытвин, так как сверху его присыпало дымящейся землицей. Тело онемело и перестало слушаться, во рту стоял неприятный металлический привкус, Матеус одеревеневшей рукой провел по губам и увидел полоску крови. Задели! Задели гады!

Тиль-тиль!

О, уже совсем рядом! Скручивают удавку на его горле!

Тиль-тиль-тиль!

Тиль!

Вниз на голову катятся ручейки земли и песка — эльфары и каратели на вершине холма. А он — контуженый и разбитый: в дымящей канаве.

Злость хлестнула через край. Затопила сознание и отогнала ноющую боль. Матеус со стоном пошевелил руками и, успокоившись, попробовал призвать магию, незаметно и аккуратно, чтобы лишний раз не спровоцировать эльфаров на прицельный огонь.

Веки разлепились, и храмовник увидел размытые пятна. Глаза слезились и болели. Он пару раз моргнул, разгоняя пелену мути и фокусируя зрение. Земля вокруг еще дымилась и дышала жаром от магических заклятий. Отдельные кустики бурьяна островками торчали из-под навалов свежего грунта, Матеус валялся в неглубоком котловане, чуть присыпанный сверху, с вершины кособокого холма на него присматривался враг, и храмовник, щурясь, пытался разобрать кто именно: каратель или эльфар? По кому он в первую очередь должен бить и наказывать за причиненную ему боль? Наконец, зрение сфокусировалось, и он украдкой огляделся… Лучница. Эльфийка! Тоненькая, изящная фигурка в закутанном, боевом комбинезончике с луком наизготовку, она целилась в яму, различая на дне очертания безжизненного дайкина.

Тиль!

Тиль-тиль… — ответила она.

Матеус хорошо видит, как колышется ее фигурка, в такт быстрым и резвым движениям, она выбирала позицию для прикрытия, а со стороны уже лезли один за другим — два эльфара в темно-зеленых мантиях и мечник в легкой кирасе. Они не спешили. Они были достаточно уверены в том, что жертва уже никуда не денется, не уйдет, беглец в их руках и расправа над ним — дело техники.

Шорох со спины — это вторая группа заходила Матеусу сзади.

Тиль-тиль?