Тот же ответ — тишина.

— Вот остроухий выкормыш! Сульян, сучий сын! Отвечай, кому говорю!

Далекий гул, затем…

— Гос-сподии… Госпо-о…

— О, ба, да ты, дружище, успел надраться? Х-хе! Ладно, с кем не бывает! Говорю, я их чувствую!

— К-кого?! — с неподдельным изумлением вопрос.

— Вылупка с короной на голове! Ты на радостях в бочке с вином искупался или тебе корона мозги отшибла? Когда к делу вернешься? Не забывай, король Сульян, у нас мало времени, подмастерье с Себастьяном на границе Улей Грез шастает, а ты с Советом вино хлещешь. Ты все сделал, как я просил?

— Вы же знаете…

— Конечно, знаю, придурок, но спрос всегда нужен! Отвечай, как надо!

— Акт подготовлен. Теперь готовлю внутренние бумаги и бюджет…

— Отправь Марьяна и его охламонов по следу беглецов, пускай зажмут их между Василисковыми холмами и Эльфраном, не дадут выйти с Грез, там я их встречу, мои… верные поданные с ними разберутся…

Баркл с шипением произнес последние слова, Сульян почувствовал, как хмель отступает в пятки, а на место алкоголя приходит суеверный страх и боль. Только куда бежать? В никуда! Зов берет его душу изнутри! Когда-то он совершил неосторожный шаг, теперь приходится с горечью в сердце расплачиваться.

— Действуй! Не тяни!

— Слушаюсь.

— Веселись, только не забывай о деле, ясно?

— Ясно.

— Давай, король Сульян, верши судьбу своего народа!..

— Мы долго еще будем торчать в этой берлоге?

— Не знаю.

— Может позвать их как-то? Время не ждет! Стража в любой момент хватится, докопается до истины, нашу магию учуять раз плюнуть! Тем более для эльфаров…

— Не суетись, Лайк, обождем немного, призраки дали слово!

Нервный смешок вывел Матеуса из раздумий.

— Ты чего?

— Ты хоть слышал бы себя со стороны — призраки дали слово! В том-то и дело, Матеус, следует ли в наше время верить привидениям, а если стоит, то насколько?

— Ну, знаешь! Пока наши союзнички нас не подвели, может они, и замышляют что-то против нас, но до сих пор, ни чего не предприняли.

Лайк отвернулся, смолчал. На душе кошки скреблись, столько проваляться в беспамятстве и где, в медицинских отсеках остроухих? В гадких лабораториях долгожителей? Словно подопытный материал. Тьфу! Разве тут не окрысишься и не обозлишься на весь белый свет?

— Что тогда будем делать?

— Ждать. Ждать, как сказал предводитель призраков.

Лайк только дернул щекой от недовольства. Старший сказал: ждать, значит, будем ждать. Ему виднее.

Их нынешняя лежка ничем не отличалась от схрона, в котором отлеживался бесчувственный Лайк. Разница была в том, что берлога, даже землянка, располагалась в густых зарослях папоротника, вперемешку с крапивой и дикой малиной. Матеус безразлично скользнул в непроходимые хащи, когда предводитель брашей без лишних объяснений указал на стену непролазных зарослей, Лайк же тоже нырнул следом, но сразу же пустился в грубую брань, возмущаясь и плюясь. Матеусу не с первого раза удалось успокоить начальника Откосых гор и заставить прикрыть рот на замок.

Напоследок браш строго настрого порекомендовал, не приказал, как потом доказывал в последствие Матеус Лайку, а именно порекомендовал — не высовываться, не подымать лишнего шума и Дьен упаси, не применять магию! Сказано было настолько вразумительно и толково, что ни Матеус, ни даже постоянно подозрительный ко всему Лайк, не осмелились ослушаться столь четких рекомендаций.

— А если они не вернутся? — тем временем продолжал паниковать храмовник.

— Вернутся.

— Да не сами. С подкреплением. Не забывай, Матеус, они подчиненные ихнего славного Магического Круга, эльфаров.

— Какой ты образованный Лайк, сиди, жди, говорю тебе! — не сдержался все же Матеус и прикрикнул на подчиненного.

По лесным кронам Эльфрана прошелестела ветряная волна, словно в кронах поднялся сильный и настырный сквозняк. Великан, отворивший тяжеленную, дубовую дверь, и потом на мгновение забыл ее прикрыть. Ялиновые стволы замотало и задергало по сторонам. Храмовники вжались в дно берлоги, выкопанной гигантской пятерней. Стало невыносимо страшно и моторошно. Опасность подкрадалась с любой стороны и вряд ли кто-нибудь из мастеровых к ней был готов.

Ветрюган неожиданно угомонился, не успев толком и налететь, могучие ялины вновь застыли исполинскими истуканами не пропуская с внешнего мира не то что посторонних живых звуков, но даже крылатую живность — неугомонных лесных птах. За весь маршрут ни Матеус, ни Лайк не увидели шустрой птицы или мелких зверушек, обитающих в привычных глазу лесах. В том-то и дело, что Эльфран далеко был необычным и не настоящим человеческому пониманию лесом, а обработанным и пронизанным вдоль и поперек магией жилищем эльфов.