Вы когда-нибудь целовались с ангелом на лестничной площадке? Нет? Я знаю, что нет. Я это просто так спрашиваю. Кажется, я впервые в жизни не знаю, что говорить.

До станции мы дошли пешком и правильно сделали — поезд опоздал на полчаса. На платформе, кроме нас, были только маленькая сгорбленная старушка с сумкой на колесиках и двое подозрительных личностей с ярко выраженным похмельным синдромом, ведущие бурную дискуссию над ополовиненной бутылкой пива. Я села на ограду так, что наши глаза теперь были на одном уровне, и Люк легко тронул меня за талию.

— Не упади.

— Я по любому не упаду, — хмыкнула я, но ангел и не думал убирать руки.

— Знаешь, всяко бывает. Я же все-таки твой ангел-хранитель, должен все предусмотреть.

— Какой ты у нас ответственный!

— Такая работа. Наша служба и опасна, и трудна, и уж точно посторонним не видна…

Я засмеялась и получила поцелуй. Хорошо, что никто меня не видит — представляете, как это выглядит для посторонних? Теперь я уже не злилась на Ленку.

Поезд ехал так быстро, что любая черепаха, будучи в хорошей спортивной форме, обогнала бы его, как мерседес — запорожца. Когда мы вышли из поезда на станции моего родного города, было уже темно. Автобусы шли полупустыми, что было в общем-то нехарактерно для этого времени.

— Может, ты подождешь на остановке, а я разведаю обстановку? — предложил Люк.

— Зачем? — шепнула я, воровато оглянувшись на остальных пассажиров. Примут еще за ненормальную… «Когда вы разговариваете с Богом — это молитва, когда Бог разговаривает с вами — это шизофрения.»

— Думаешь, эти бандиты оставят тебя в покое?

— Они же знают, что я ездила к Ленке, — возразила я. — Ежу понятно, что камни уже у нее.

— Ну, не знаю, — засомневался ангел. — Но ты все равно по сторонам поглядывай.

— Слушаюсь, товарищ прапорщик.

У дома никого действительно не было, хотя обычно там хоть пара алкоголиков, да тусуется. Фонари освещали палисадник самым что ни на есть зловещим образом. Мы быстренько прошмыгнули в подъезд и, не обнаружив никого и там, перевели дух.

— Свет в квартире не включай, — поучал ангел, когда я открывала дверь, — они могут просто наблюдать и ждать, пока ты вернешься.

— А как же…

— Ну, в ванной включить можешь, только дверь закрой.

— Хоть на этом спасибо, — буркнула я, ненароком сбив со стола газету. — Живо вспоминается некий пост ГАИ. Тут, правда, почище будет.

— И спать тебя никто на полу не заставляет, — добавил ангел. Возникла неловкая пауза.

— Я это… в ванную пойду, — пробормотала я, предпринимая тактическое отступление.

После вынужденного спартанства горячий душ казался поистине райским наслаждением. «Баунти» отдыхает! Где-то через полчаса в мое практически полностью отключившееся от реальности сознание понемногу начала проникать мысль о том, что я тут балдею, а ангел там скучает. Еще полчаса ушло на то, чтобы перевести эту мысль в разряд действий. Замотавшись в полотенце, я вышла из ванной и почти сразу же ослепла — после яркого света в ванной темная квартира казалась абсолютно непроглядной тьмой.

— Люк? — позвала я. Не получив ответа, я прошла в комнату и сразу же увидела его — ангел стоял у окна, сунув руки в карманы и глядя куда-то вдаль.

— Люк? — позвала я еще раз. — Ты здесь?

Он обернулся — темный силуэт на фоне окна. Если мне покажут тысячу рисунков, его профиль я узнаю из тысячи. Да что там — из десятков тысяч.

— Бандитов высматриваешь? — глупо пошутила я, подходя к окну и выглядывая на улицу.

Люк мягко притянул меня к себе, и я ощутила его губы на своей шее.

— Какая, к черту, разница? — прошептал он, и было ясно, что он говорит не о бандитах. — Ты ведь забывала, что я не человек. Забудь еще раз. Хотя бы ненадолго.

— Уже забыла…

Может, вы сейчас отвернетесь и сплюнете. А может, просто пожмете плечами. Но это наша жизнь, нам и держать ответ. И пусть камни в нас бросают те, кто смог бы поступить по-другому. Что из того, что он не человек? Он ангел. Да, он ангел. Но крылья в ту ночь росли у меня.

На следующее утро я проснулась оттого, что было холодно. Люка рядом не было. Позвала его, прислушиваясь к тишине. Но никто не ответил. Я встала, накинула халат и пошла на кухню, ожидая увидеть его там. На кухне никого не было, только крыса шуршала в клетке опилками. Я обошла всю квартиру, даже на балкон заглянула. Везде было пусто.

— Люк! — крикнула я, голос странно отозвался в пустой квартире. — Люк, — повторила я тише. — Люк. Люк…

Я села на табурет и стала ждать. Часы тикали, а я ждала. Небо светлело, а я ждала.

Когда стало совсем светло, я поняла, что он не придет.

«Когда я уйду, ты даже плакать не будешь.»

Он был прав, этот ублюдок. Я не плакала. Глаза жгло, а слез не было. Я сидела на табуретке и смотрела прямо перед собой. Чей-то крик ввинчивался в мозг. Я закрыла ладонями уши, но это не помогло. Тогда я зажала себе рот, и крик прекратился.