— Козни Вам никто не чинил?

— Определенные сложности были, ведь переговоры о возвращении колоколов велись целых 25 лет — первый разговор на эту тему состоялся в 1983 г. Когда открыли монастырь, возник вопрос о наших колоколах, которые тогда находились в Гарвардском университете. Началась переписка с американцами, покойный президент Рейган одобрил эту инициативу — правда, это не дало никаких практических результатов.

И только с 2003 г. пошел рабочий процесс, завершившийся возвращением колоколов. Этот акт упрочил мир и согласие между двумя государствами и двумя народами.

— А что такое колокол в теологическом смысле?

— Это глас Божий. Глас Господень на водах, как мы поем на Богоявление. Он призывает на богослужение, колокольным звоном отмечаются отдельные моменты богослужения, в частности его окончание. Колокол на Руси всегда был неотъемлемой частью жизни общества. Он созывал на вече, возвещал о победах, предупреждал об опасности. Колокол рассматривали как живое существо — его наказывали, били плетьми, у него, страшно сказать, могли вырывать язык, могли отправить в Сибирь. В нашей звоннице есть колокола XVII в., отлитые при царе Федоре Иоанновиче. Они олицетворяют традицию, дошедшую до нас из глубины веков. Сразу собрать звонницу было очень трудно, собирали деньги, лили один колокол, затем другой. Так постепенно создавался ансамбль. В Даниловском монастыре один из четырех лучших сохранившихся в России наборов колоколов.

— Как Вы относитесь к тому, что сейчас появилось на волне возрождения традиций и возвращения к истинным истокам? Я имею в виду культ Перуна и неоязычество.

— Мы не можем приветствовать язычество и фетишизм, т. е. возвращение к тем временам, когда люди не знали истинного Бога. Наша задача — рассказывать об истинном Боге, но самое главное — жить по-христиански, чтобы свидетельствовать о Христе.

— Кроме духовной деятельности Вы руководите коллективом монастыря, т. е. фактически являетесь управляющим. Каковы Ваши принципы управления?

— Управление должно быть основано на любви, которая может проявляться в строгости, во взыскательности, но и в снисходительности. Полагаю, это главное. Ведь святые отцы говорят, что пример для монаха — это ангелы, а пример для мирянина — это монахи. Я должен являть собой пример для насельников монастыря, потому что они наблюдают за тем, как я живу, что делаю, слушают, что говорю. Плохо, если слова расходятся с делом. Мы стремимся к тому, чтобы в монастыре была дисциплина, идеальный порядок, как в хорошей семье. Придет к нам человек и скажет: вот как живут и работают в Церкви! Так и нужно жить и работать. Если у нас это получается, то мы благодарим Бога, а не получается — мы каемся и надеемся исправиться. В монастыре есть обычай, он мне очень нравится: на праздники — на Рождество, на Пасху — человек 70–80 сотрудников приходят поздравлять наместника. Мы организуем чаепитие, люди читают духовные стихи собственного сочинения, поют церковные песни, говорят добрые слова. Такое искреннее человеческое общение дорогого стоит. Оно показывает, что все мы православные христиане, и это нас объединяет.

— Есть ли у Вас любимая поговорка или притча, которая точнее всего отражает Ваше отношение к жизни?

— Мне близки уже упомянутые мной слова апостола Павла: «Все мне позволено, но не все мне полезно, ничто не должно обладать мною». Христианские установки, установления Церкви могут проявляться по-разному. Мы должны любить друг друга и этой любовью свидетельствовать, что есть Христос и что Он для каждого из нас. Одни люди уже пришли в Церковь ко Христу, другие сделают это чуть позже, и наша задача — им помочь. Святейший Патриарх Кирилл говорит, что мы должны свидетельствовать о Христе своей жизнью, своими делами.

Дмитрий Тимофеевич Язов, последний маршал Советского Союза, министр обороны СССР с 1987 по 1991 г., человек, ставший одним из символов своей эпохи, в беседе с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым анализирует оборонный аспект международной политики прошлого и современности и сквозь призму прошедших лет оценивает драматические события 90-х гг. прошлого века, непосредственным участником которых он был.

— Что сегодня представляет собой Россия в военном смысле?

— Россия — это огромная территория и колоссальные запасы природных ресурсов. У нас имеются практически все полезные ископаемые, необходимые для производства как гражданского, так и военного оборудования. Мы можем выпускать тракторы и комбайны, танки, пушки и корабли. Все у нас есть, только нет порядка. Сегодняшнее российское руководство старается что-то сделать, но одного только старания без того профессионализма, что был, допустим, у Косыгина, Микояна и других советских руководителей, которые, что называется, от станка дошли до самого верха, недостаточно. Я чувствую, что Путин и Медведев работают на износ. Правильно как-то Путин сказал: работаю как раб на галере. Но вокруг них тоже не профессионалы, а люди, которые случайно, под шумок при Ельцине пробились во власть. Не знаю, какой специалист Чубайс. Он ведь цветочками торговал в Ленинграде — и вдруг то одну должность получил, то другую, то третью, то четвертую. Чубайс — человек непотопляемый, он, видите ли, заработал триллион для России. А откуда он взял этот триллион? Взял с народа, подняв цену за киловатт-час.

— В чем, на Ваш взгляд, причины распада системы, которая была построена советскими профессионалами?

— Причины распада этой системы давно известны. Американцы не скрывают, что израсходовали 5 трлн долл. на то, чтобы развалить советское государство. И на определенном этапе пришел человек, который стал разваливать его без стеснения.

— Вы говорите о Горбачеве?

— Да, о нем. Скажите, пожалуйста, за что ему дали Нобелевскую премию? По-моему, ясно за что. За то, что он пообещал развалить государство.