— Есть ли шанс у России к 2050 г. занять верхний уровень экономического развития?

— Очень трудно заглядывать так далеко. Экономика постепенно все больше превращается в экономику знаний. А в России на образование тратится всего 3,5 %, на науку — меньше чем 2 %, на информационные технологии — 4,5 %. Обобщая, можно сказать, что на создание экономики знаний у нас выделяется до 10 % ВВП, а в США и других странах G7 — 25–40 %. Экономика знаний дает прирост ВВП с меньшими инвестициями, и не исключено, что темпы роста развитых стран в далекой перспективе несколько ускорятся. Мы не знаем, как жизнь повернется, поэтому не будем гадать. Нужно отслеживать реальные тенденции.

— Сейчас принято ранжировать страны по «индексу социального развития»…

— Самый главный среди социальных показателей — «индекс человеческого развития», или «индекс социального развития», изобретенный под эгидой ООН. Этот показатель состоит из трех компонентов и характеризует качество жизни. Первый — уровень реальных доходов, второй — средняя продолжительность жизни, третий — уровень образования. По уровню реальных доходов Россия занимает практически то же место в мире, что и по уровню экономического развития, потому что в составе ВВП 60–70 % составляет фонд потребления. К фонду потребления не относятся инвестиции — в России их доля сейчас низка, меньше 20 %, — а также государственные расходы на оборону, госаппарат, науку. У нас огромные госрасходы, и поэтому доля текущего фонда потребления немного ниже, чем в большинстве развитых стран и многих развивающихся странах. Но это не сильно влияет на показатели рейтинга. Скажем, среди 208 стран, по которым ведется статистика, мы сейчас, примерно, на 50-м месте по уровню экономического развития и, возможно, немного дальше по уровню реальных доходов.

Следующий показатель — средняя продолжительность жизни. У нас она очень низкая — менее 67 лет, а в развитых странах — около 78 лет. По этому показателю Россия занимает приблизительно 100-е место. Еще хуже дело обстоит со здравоохранением: в РФ очень высокая смертность, значительная часть населения (преимущественно в деревне) не имеет доступа к здравоохранению. По данным ВОЗ, мы здесь на 130-м месте. Эти два показателя — продолжительность жизни и уровень здравоохранения — тянут нашу страну назад. Зато по образованию Россия, хоть и сдает позиции в последние 15–20 лет, все же держится на 30-м месте.

В целом по индексу социального развития мы на 65-м месте. В перспективе нам нужно заниматься в первую очередь теми социальными областями, в которых мы отстали.

В США на здравоохранение тратится 16 % ВВП, или 530 долл. в месяц, а в России — 4,8 % ВВП, или около 30 долл. в месяц. Разница в 18 раз. Нам нужно коренным образом менять всю систему здравоохранения, снижать смертность. Из тех 2 млн 216 тыс. человек, что умерли в России в 2006 г., 1 млн человек должны были бы жить, если бы условия в России были на уровне развитых стран.

Мы сейчас внесли ряд предложений по реформе здравоохранения. Нужно разработать целевые программы, направленные на сокращение смертности от инфарктов, инсультов, травм, онкологических заболеваний и др. Наш план заключается в следующем: где-то к 2013 г. сократить смертность на 500 тыс. и выйти на уровень Польши, Бразилии и других стран с таким же уровнем экономического развития, а к 2025, может быть, к 2030 г. — сократить смертность на 1 млн. человек — до уровня развитых стран мира. Хочу привести прогнозы возможного повышения мировых рейтингов экономических и социальных показателей России (табл. 2).

Таблица 2. Место России в международных рейтингах среди 208 стран мира.

— Как, по-Вашему, изменится структура российской экономики в постиндустриальный период?

— У нас уже сегодня в составе ВВП доля услуг составляет 60 %, а товаров — 40 %, доля промышленности уже ниже 30 %. В ВВП и дальше будет понижаться доля сельского хозяйства и промышленности и расти доля услуг. Сейчас в России гипертрофирован один сегмент сферы услуг — торговля, ее доля в ВВП приближается к 20 %. В торговле очень низкая производительность труда, множество всяких палаток, маленьких магазинчиков, магазинов с прилавками, где занята масса людей.

В России также явно переоценена доля финансового сектора, очень низка производительность банков: банки слабые, обороты «с гулькин нос», а народу в финансовых организациях тьма.

В перспективе должны расти совсем другие сегменты сферы услуг: доля расходов и на образование, и на здравоохранение должна вырасти до 7-10 % ВВП каждая, как в развитых странах. Сейчас в России учитель, человек с университетским дипломом, получает вдвое меньше промышленного рабочего, чего нигде нет. Врач-специалист, в том числе и хирург, у нас получает 12 тыс. руб. В Америке хирург зарабатывает минимум 200 тыс. долл. в год. Куда мы придем с такой оплатой труда? Расходы на науку необходимо поднять до 4 % ВВП, а на развитие информационных технологий — хотя бы до 20 %. Кроме того, в ближайшее время в России резко вырастет доля услуг в сфере туризма и страхования.

Основа постиндустриального общества — это экономика знаний. Поэтому наука, образование, информационные технологии, биотехнологии, связанные со здравоохранением, нанотехнологии — должны занимать до половины ВВП или около того. Речь идет о принципиальных качественных преобразованиях.

Может показаться, что предложенный мной темп развития в 6 % в год недостаточен. С 1999 г. показатель ежегодного роста ВВП в России составлял 6,5 %, а с 2003 г. — в среднем 7 %. Но сейчас мы на 60 % развиваемся за счет роста нефтяных и газовых цен и цен на цветные металлы, обеспечивающего большой дополнительный приток валюты в страну. А в перспективе российская экономика должна слезть с «нефтяной иглы» и стать хозяином своего развития.