— А разве все мы не живем ради себя?

— Живем. Но, ни тебе мне объяснять, что значит ответственность.

— Ты прав, — признала я его правоту, — Хотя ответственности тоже учатся.

— Вот пусть и учится.

— Вы о чем? — не понял Скар, щуря большие золотые глаза с черточками вертикальных зрачков.

— Не забивай себе голову, малыш, — грустно бросила в ответ.

— Тетя Сэла, а почему ты такая суровая? — детский вопрос заставил меня нехотя улыбнуться.

— Галахар, я пойду, прогуляюсь. А ты, если хочешь, расскажи Скару о наших приключениях.

— Далеко?

— Нет, — дернула плечом, — Пойду, намечу путь на утро.

— Будь осторожна.

— Благодарю, Галахар. Постараюсь.

Я обогнула озеро. Прошла место, где при сильных ливнях оно выходит из берегов, убегая по широкой каменистой канаве прочь до самого Праймского моря. Но это случается не чаще чем пять раз в три весенних месяца и раз в три летних. Сейчас начало осени, но ясное небо не предвещает дождей.

Я вошла в лес. Повеяло лесными травами и древесной смолой. День был жарким. И хотя он еще не закончился, ощущала, как лесные жители готовятся к ночи.

Если говорить на чистоту, то я обескуражена той непривычной легкостью с которой лес воспринял чужаков. Химера не в счет, это пустяки, о которых даже не стоит беспокоиться. Я не призналась Галахару, но меня тревожил совершенно неестественный покой, царящий вокруг нашей компании. Слишком легкой оказалась дорога до Хрустальной лагуны. Надберский лес выжидал. Чего?

Шорох за спиной заставил напрячься и метнуться в сторону. Уход из поля видимости — умение война, а не мага. Но тело реагировало молнееносно. Обладая своими собственными неповторимыми способностями, оно всегда знало когда и как реагировать, порой действую даже вопреки моим желаниям. Я скрылась за кустарником, сев на одно колено. Но зря беспокоилась. Это Борк поднялся и пошел следом. Наверное, заволновался, когда я одна отправилась на разведку.

Шагнула в сторону и укрылась от цепкого взгляда гнома. Злая шутка будет хорошим уроком для провинившегося друга.

— Гром и молния, — взревел сын Тогара, отскакивая, как только я материализовалась за его спиной, подобно гигантской тени.

— Спокойствие Борк, — ласково оскалилась, возвращая себя в первозданный вид. Этот трюк когда-то я подсмотрела у Луры, но, к сожалению, он имел побочное эффект — кожный зуд.

— Чтоб тебя, семь богов под ребра! — рассердился гном.

— И тебе того же, — парировала я, — Зачем шел за мной?

— Ты пошла в лес одна.

— И что с того? — недоуменно воззрилась на него, — Я не ребенок. Няньки не нужны.

— Я хотел с тобой поговорить, — все же сдался Борк.

Я внимательно посмотрела на гнома. По лицу друга, как по раскрытой книге, прочла беспокойство и тревогу. Борк молод, очень молод — поняла я только сейчас. Хотя, возможно и раньше, но окончательное осознание пришло, когда внимательнее взглянула ему в глаза. По меркам людей гному бы не дали и двадцати восьми, а в гномьем мире не больше ста пятидесяти.

— О чем? — обреченно вздохнула я.

— Обо всем.

— Тебя интересует вопрос, помню ли я тебя? — уточнила, и сама поразилась своей проницательности, — Да, если говорить о тебе как о личности, и, нет, если о событиях связанных с нашим знакомством.

— Тогда как ты поняла, что я друг?

— Почувствовала.

— Почувствовала что? — вздохнул Борк, приноравливаясь к моему шагу, — Я не могу понять. Я видел, как ты забываешь все: прошлое, настоящее, близких, знакомых, включая даже свое имя. Но что удивительно, — ты всегда остаешься сама собой. Как?

— Сердце. Это глубже чем память, это надежнее чем воспоминания. Ты в моем сердце, — попыталась я как можно более внятно объяснить свои ощущения.

— Сэлла, ты, правда, не помнишь того, что нас связывает? — тихо спросил гном, дернув меня за рукав дорожного платья.

— Нет, Борк, не помню.

— Хочешь, я поведаю тебе о тех событиях?

— Нет, Борк, не стоит, — одернула я подол, споткнувшись о корень дерева.

— Почему? — не унимался друг, надеясь хоть что-то для себя прояснить.