— Ты хочешь добыть черную воду? — Ужаснулась я, едва не выпав из седла, но была подхвачена безмолвным Заком, торопливо подхватившим меня поперек талии и помогшим удержаться в седле. — Но зачем она нам? Если я не безумна, то нет нужды пить её…

— Тебе, — выделил это слово голосом Светоч. — Действительно, незачем. — А вот твоим уважаемым родителям и не менее уважаемым гостям — не помешает. Подмешаем в вино, и дело с концом. — Развил свою мысль беловолосый авантюрист, уверенно петляя среди непролазной чащобы.

Незаметно десятки полусгнивших и изъеденных жуками стволов сменились мягкой подстилкой из старой, многолетней желтой хвои, мягко шуршащей под копытами лошадей. Кони брели неторопливо, высоко поднимая ноги, боясь зацепиться за узловатые корни исполинских сосен. В воздухе клубился полупрозрачный бледно-белый туман, но сам он был так чист, что казалось, только не звенел под осторожными поцелуями редких солнечных лучей, теряющихся в бесконечной зелени раскидистых сосновых лап, качающихся над нашими головами. Извернувшись и почти встав в седле, Светоч умудрился сорвать теплую и колючую шишку, гордо врученную успокоившейся и с интересом оглядывающейся мне. Надо признать, я была очарованна этим местом. Испугана и покорена.

Так же, как и теми, кто завлек меня сюда.

Пару раз мне казалось, что среди мрака древнего места мелькали размытые тени, и тогда мне чудилось, что древние стражи, созданные богиней, наблюдают за нами — потомками тех, кто мстил за их гибель и оплакивал вечное прощание. Я оглядывалась, чудом не выпадая из седла, но хранила молчание, опасаясь потревожить мрачную тишину удивительного места. Пока углубившийся в какие-то неизвестные мне размышления Светоч не оглянулся, строго погрозив мне указательным пальцем и шикнув, не повышая, впрочем, голоса:

— Упадешь.

Я лишь смущенно зарделась, однако перестала рисковать собственной шеей — лишь оглядывалась вокруг, вдыхая свежий, неожиданно чистый воздух. Иногда, отрываясь от древних, почерневших от времени стволов и переплетений корней мой взгляд падал на хмурого Зака. Тот ехал молча, неотрывно разглядывая собственные поводья, вызывая смутную до конца не оформившуюся, но уже ощутимую тревогу в моей душе. Я чувствовала, что каким-то образом мне удалось задеть чувства рыжеволосого, но не зная, что именно так расстроило и обидело графа, не могла понять за что извиняться. Однако выражение такого доброго прежде лица вызывало внутреннюю дрожь и вскоре, не выдержавшая я оглянулась назад, собираясь спросить, чем так обидела своего рыжего друга. Но не успела я и рта раскрыть, как моя кобыла взвилась на дыбы, отчаянно забив по воздуху широкими копытами.

Резко обернувшийся Светоч рванул поводья, а руки Зака вновь подхватили испуганно взвизгнувшую меня.

— Прибыли. — Уверено заявил Светоч, удерживая на месте мою, словно обезумившую кобылу. — Зак, возьми лошадь, я пойду к источнику.

С этими словами беловолосый легко спешился, бросил поводья осторожно опустившему меня на землю брату и зашагал вперед, не обращая внимания на неловко затоптавшуюся на месте меня.

Осторожность боролась с любопытством, явно проигрывая последнему, а потому все ещё не пришедшая в себя после экзерсиса вредного животного я, торопливо подобрала потрепанные края когда-то красивой юбки и заспешила следом за беловолосым графом, спотыкаясь и цепляясь ногами об гигантские корни.

А Светоч шагал вперед, словно перестав замечать что-либо на своем пути, уверено ступая в неизвестность — так казалось мне, пока в просвете между двумя, причудливо изогнутыми стволами деревьев не мелькнула белая колонна, а затем еще и еще одна.

Не прошло и пары секунд, как мы оказались на круглой белокаменной площадке, в центре которой сверкало антрацитовой гладью черное пятно при ближайшем рассмотрении оказавшееся поверхностью широкого, окруженного перламутровыми камнями колодца.

Я нерешительно остановилась у одной из колон, вцепившись в холодный, потрескавшийся от времени камень, а беловолосый граф уверено направился к колодцу, со звериной грацией опустившись на корточки возле колодца. Мягко коснулся пошедшей кругами воды, извлек откуда-то вместительную флягу… а в следующее мгновение заброшенный круг потряс звериный рык, заставивший задрожать меня, но ничуть не впечатливший беловолосого.

— А вот и страж. — Спокойно произнес он, поднимаясь на ноги. И бросил, в очередной раз поражая своими способностями: — Вира, беги к Заку. Немедленно.

И в голосе его, прежде таком нежном и красивом, зазвучали все те же ледяные нотки,

Не оставляющие и тени возможности не подчиниться, проигнорировать его приказ.

Подхватив юбки, я бросилась прочь от страшного места, а в спину мне летели отголоски все того же ужасающего полурева — полурыка, не способного принадлежать ни одному из виденных прежде хищников. Корни цеплялись за ноги, норовя бросить на мягкую, полусгнившую подстилку, где-то впереди раздавалось истошное ржание моей кобылы, а я бежала, стараясь не думать, что Светоч остался позади, один на один с неведомым хищником…

Зак возник на моем пути внезапно, словно волк из сказки вынырнув откуда-то из-за деревьев. Бросился мне наперерез, легко останавливая мой безумный бег, тряхнул за плечи, и выдохнул, тревожно заглядывая в глаза:

— Ты в порядке?

Я лишь дернула головой, всем телом прижимаясь к нему, словно ища защиты от воя и визга, доносящихся до нас.

— Светоч… он остался там! — Всхлипнула я, не понимая равнодушия мгновенно успокоившегося рыжеволосого. — А там… этот…страж. Он…

— Бедолага. Связаться с не выспавшимся братцем. Вот уж, достойное окончание, достойной жизни. — Меланхолично произнес он, пристально всматриваясь куда-то в сумрак за моей спиной. А лес словно погружался во мрак, черными крыльями плещущий вокруг нас.