— Дамон, — теряя терпение, начала она. — Ты любишь ее и уже готов простить, но ведь это неправильно! Неужели так трудно забыть ее, вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда? Ты ведь понимаешь, что это не просто чья-то ошибка, а регулярно повторяющаяся ситуация. И я говорю это лишь потому, что мне больно смотреть на тебя даже сейчас, когда ты усиленно делаешь вид, будто все в порядке. Что ты ей пообещал? Зачем возвращаться? Какая боль? Я не понимаю…

Вампир тяжело вздохнул, картинно прижимая руки к ушам. Вопросов было гораздо больше, чем у него ответов. И все же он решился внести ясность.

— Забыть ее трудно, я пытался, — покачал головой юноша. — Много раз и всегда безуспешно. Невозможно вырвать лучшую часть себя из сердца и остаться живым. Но у меня есть план, Фрэн. Я сделаю так, что она никогда не забудет меня. Каждый день, час, минуту, секунду она будет думать обо мне. И это действительно будет больно, даже для меня, — он блаженно закрыл глаза, улыбаясь собственным мыслям. — Я вернусь, потому что она будет ждать.

— Да-да, — печально согласилась Франческа. — А еще потому, что тебя бесит сама мысль о том, что она достанется Стефчику.

Девушка понимающе закивала головой, похлопав друга по плечу. Возможно, для кого-то Дамон и был загадкой, но она умела его понимать. Что он придумал? Так называемые сны. Для Елены, которая уже сейчас может начать сожалеть о том моменте, когда позволила себе нечто в отношении младшего брата. В общем и целом удивительно жестокий способ отомстить, при этом не делая ничего предосудительного.

— То есть, мы уже никуда не уезжаем? — проницательно заметила подруга, вглядываясь в довольное выражение лица юноши. — Я буду торчать рядом с тобой, пока ты занимаешься совращением спящих девиц? Или у меня будет более завидная роль?

Вампира затошнило от нескончаемого потока вопросов, поэтому он, не обращая внимания на грубый тон, попросил:

— Помолчи хотя бы один час. Болтливость — первый признак глупости, так что не усугубляй, — посоветовал юноша, с облегчением вслушиваясь в звонкое рычание Фрэнки.

Стефан задумчиво глядел через окно одной из гостевых комнат на залитые солнечным светом кроны деревьев и думал о разговоре с Еленой. Он все сделал неправильно, ошибся в каждом произнесенном слове. Но как исправить ошибку? Ведь если он сейчас начнет рассказывать об истинном положении вещей, она просто ему не поверит.

Да, он пользовался Силой вчера, но лишь в самой незначительной степени. Он стер следы страха, которым переполнилось ее сердце. Юноша не заставлял ее целовать себя.

Вчерашний день так и стоял перед глазами, словно это происходило всего несколько мгновений назад. Он вошел в дом лишь с мыслями о ней… о той, которую любил больше жизни. Не обращая ни на что внимания, мужчина очень быстро нашел девушку в огромном доме, и сердце неистово забилось, когда он ощутил ее за своей спиной. Все такая же ослепительно красивая, с неподражаемым румянцем на щеках, она растеряно смотрела на него. Прошло всего несколько секунд, и вот она уже у него на руках, изо всех сил прижимается к нему, как бы ища защиты. А потом все идет не так.

Дамон… Всегда и во всем виноват лишь он. Какими словами и уговорами ему пришлось воспользоваться, Стефан не знал. Но отчетливо понимал, что ему удалось-таки завоевать сердце Елены. Каждая мысль, мимолетной тенью проскакивающая в голове девушки, была связана именно с его братом. И от этого становилось больно…

А потом он просто убрал пресловутый испуг, и она, сшибая все на своем пути, кинулась к нему. Не надо было особо задумываться над тем, почему она это сделала. Она любила и была такой, какой он ее помнил: ласковой, робкой, нежной, неуверенной и одновременно очень страстной.

Стефан улыбнулся, отходя от окна. Не хотелось больше ничего вспоминать, но, как он и говорил, память очень коварная вещь. Едва коснувшись потока видений, ты обречен досматривать до конца.

Все самые неприятные жизненные моменты связаны у него с образом брата. И вчерашний день не стал исключением. Только за то, что он появился в тот момент, его можно было возненавидеть на всю оставшуюся вечность. С какой скоростью Елена отодвинулась на него! Опять невыносимо больно…

А юноша все пытался разобраться, что же между ними было. И никак не мог понять. Дамон был зол, девушка безумно боялась, но не его (а следовало бы), а ЗА НЕГО. Именно этот факт никак не мог уложиться у него в голове. Чудовищные стоны боли любимой так и звенели у него в ушах даже сейчас, но она и не пыталась прекратить все это. Нет, она лишь изо всех сил прижималась к вампиру, стараясь успокоить его.

Шиничи был прав во всем. Его стоит убить. Он не исправится уже никогда. Подобным монстрам нет места в этом мире. Брат всегда был тем самым порождением зла, которое можно считать идеальным по своей природе.

Раздался короткий стук в дверь. Стефан невольно вынырнул из своих размышлений, приветствуя свою гостью.

— Мы должны уехать, — скороговоркой произнесла Елена, смотря себе под ноги. — Феллс-Черч, самый ранний самолет. Я не могу больше здесь оставаться. Надеюсь, миссис Флауэрс будет рада нам.