Она и сама не поняла, что заставило ее подтянуться на носочках и чмокнуть его в щеку.

Молодой человек лишь на секунду растерялся, а потом резко отодвинулся, бросая испуганный взгляд на Елену. Та в свою очередь довольно быстро справилась с ревностью и потянула подругу за руку, сознательно оттаскивая ее от Дамона как можно дальше.

— Я чего-то не понимаю… — протянула рыжеволосая девушка, окидывая взглядом явно обескураженного вампира. — Между вами что-то есть?

— Клей "Момент" — стащи со стройки! — продекламировал с кресла Мэтт. — Вот что между ними есть.

Он с наслаждением потянулся и встал с кресла.

— Здравствуй, сладкая парочка! — поприветствовал он вновь прибывших и подошел к Бонни, которая выглядела, словно потерявшийся ребенок. — Уж извини, что сразу не предупредил о стреле Амура, которая покорежила наших общих знакомых, просто как-то к слову не пришлось.

— То есть ты теперь с ним? — довольно невежливо ткнула пальцем в Дамона девушка, обращаясь к Елене.

— В общем, да, — тихо, словно легкий порыв ветра, ответила она и потянулась рукой к волосам, чтобы убрать выбившуюся прядь.

— А это еще что? — Мэтт схватил Елену чуть выше локтя и взглядом показал на забинтованную руку. — Татуировка: "Елена + Дамон"?

Вампир, наконец, смог придти в себя и подошел к парню, мягко высвобождая руку любимой из цепкого захвата.

— Аккуратнее можно, ей же больно! — зло прошипел он, просверлив взглядом в Мэтте по меньшей мере сотню дырок.

— Дамон, все нормально, — тут же поспешила успокоить его Елена. — Все хорошо, — повторила она, погладив его здоровой рукой по щеке и заглядывая в глаза. — Ты слышишь?

Он кивнул ей в ответ, целуя внутреннюю сторону ладони и делая глубокий вдох.

Бонни широкими от удивления глазами смотрела на них.

— Ты прав был насчет палаты, — тихо шепнула она Мэтту. — Я ничего не понимаю. Кто это?

Она указала парню взглядом на вампира, явно не узнавая его. И тут же получила ответ:

— Это наш Клычок — милый, одомашненный вампир. Неприхотлив в еде, ласков с окружающими. Нравится? — насмешливо спросил он.

Дамон зло глянул на него, но удержался от комментариев.

Девушка быстро мотнула головой, не понимая, на какой вопрос отвечает, и тут же задала следующий:

— А со второй рукой у нее что?

Юноша тут же проследил за ее взглядом и рассмеялся во все горло:

— Ох, держите меня семеро. У нее две руки! И как ты смогла заметить это, Бонни? — но тут он смог, наконец, рассмотреть то, чего не заметил прежде и еще больше развеселился. — Да ты беременна?! — со всей серьезностью заорал парень, изображая отцовский гнев, а потом согнулся пополам от хохота.

Тут терпение Елены лопнуло. Она схватила Бонни за руку, выводя из комнаты со словами:

— Я все тебе объясню. Только давай уйдем, пока я не прибила этого клоуна.

На пороге она обернулась и разрешила:

— Дамон, я вовсе не против, если ты убьешь его. У самой руки чешутся, — и добавила более серьезно, — Включи, пожалуйста, свет в коридоре. Мы с Бонни спустимся вниз. Я возьму еще один номер для нас с тобой, потому как чувствую, что сегодня мы никуда не уедем. Хорошо?

Вампир улыбнулся ей, одаряя самым нежным взглядом, на который были способны эти бездонные черные глаза, и хотел было что-то сказать, но передумал.

— Я люблю тебя, — отчетливо расслышала она, но губы Дамона оставались неподвижными. Голос звучал исключительно у нее в голове.

Елена попыталась ответить ему также, не произнося ничего вслух, но не была уверена, что справилась с этим. Если в ней и есть Сила, то пользоваться ей она пока не умеет.

— То есть ты теперь с Дамоном, — подвела итог Бонни, когда они вошли в номер.

— Я люблю его, — призналась Елена. — Очень люблю. И Стефана тоже. Я запуталась, понимаешь? Так запуталась, что совершенно не знаю, как мне дальше жить.

— И почему все парни, которые мне нравятся, достаются кому-то другому? — задала риторический вопрос рыжеволосая девушка, усаживая подругу на кровать. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — непонимающе посмотрела на нее Елена.

— Как это случилось? Что между вами сейчас есть? И, наконец, как понимать это кольцо? — с горящими глазами выпалила Бонни и вся обратилась в слух.

— Я сама ничего не понимаю. Все слишком запутано. Он спас меня тогда в лесу, напоил своей кровью, и в тот день у меня как будто что-то щелкнуло. Я усиленно сопротивлялась своим чувствам к нему, боролась с ним и с собой, а в ту ночь не смогла. Это его обаяние, двойственность, опасность, темная красота, страсть… Меня непреодолимо тянет к нему. С каждым днем это становилось все сильнее, увеличивалось в размерах, подобно снежному кому. И сейчас все стало только хуже — я не представляю своей жизни без него. Я практически перестала думать о Стефане. Мне даже кажется, что Дамон думает о нем гораздо чаще меня и переживает так, как следовало бы мне.