— Я спокойно сидел в комнате американца, не давая себе возможности слушать то, о чем ты говоришь. А оказался я под дверью не случайно: мне вдруг стало так больно, что я даже не сразу определил, кому именно эта боль принадлежит. Скажи мне, пожалуйста, что причиняет тебе такие страдания?

Он говорил очень тихо, чтобы ненароком не разбудить Елену, если он вдруг заснет.

— Я же говорила тебе, — спокойно ответила она. — Мне плохо без тебя.

Дамон не поверил ей, потому как знал, что человек не может испытывать такой сильной привязанности к кому-либо. Но не стал спорить. Он крепко обнял девушку, поднимаясь с кровати, и прошептал:

— Ты так устала, любовь моя.

Елена тут же отрицательно замотала головой в разные стороны, пытаясь показать, что вовсе не чувствует усталости.

— Я же говорил, что умею определять твои состояния даже без помощи Силы, — не дал ей сказать хоть слово вампир, прижимая к себе девушку одной рукой, а второй разбирая постель.

— И откуда в тебе такое желание спорить по каждому поводу? — насмешливо спросил он, снимая с нее одежду.

Она тоже потянулась к его рубашке, стараясь ее расстегнуть, когда Дамон нежно отодвинул ее руки от себя.

— Ты собираешься спать, Елена, — напомнил он. — Мне сон не нужен, поэтому не будем понапрасну терзать мое самообладание.

Девушка распахнула веки и с обожанием посмотрела на него. Переполненный нежностью и желанием взгляд не смягчил вампира, и она опробовала следующий способ:

— Я хочу тебя, — едва слышно прошептала она, густо краснея.

— Хочешь, — с легкостью согласился юноша, заботливо поправляя подушки под головой девушки. — Но не можешь. Ты всего лишь человек, моя принцесса. Усталость тебе присуща. Отдохни, наберись сил, и уже завтра я ни в коем случае тебе не откажу. Хорошо?

Елена уже собралась обидеться, когда он наклонился к ее лицу и едва слышно сказал:

— Не обижайся. Я вынужден сказать "нет", и завтра обещаю извиниться. А сейчас просто закрой глаза и помни, что я люблю тебя также сильно, как ты меня.

— Только не уходи никуда, — еле ворочая языком, попросила девушка и отбыла в царство Морфея.

Дамон лишь покачал головой, удивляясь ее словам, и лег рядом, старательно охраняя сон Елены.

— Это тебе, юморист, — сказал Дамон, входя в комнату.

Три пары любопытных глаз обратились к вампиру. Он резко взмахнул рукой и кинул что-то прямо в руки Мэтту. Парень опешил, но сумел поймать. Когда он разжал кулак, то увидел ключи от машины.

— Клычок, — слезливо протянул американец, счастливыми глазами разглядывая брелок "BMW". — Ты даришь мне машину?

Вампир гневно рыкнул, призывая юношу заканчивать ломать комедию, и улыбнулся девушкам, извиняясь за свою несдержанность.

— Доброе утро, Бонни, — поприветствовал он подругу Елены.

— Доброе утро, Дамон, — эхом отозвалась она, не переставая удивляться тем переменам, которые произошли в нем со времени их последней встречи.

Елена же просто любовалась своей любовью, не обращая никакого внимания на окружающих. В комнате повисло неловкое молчание — влюбленные были заняты исключительно разглядыванием друг друга. Бонни хватило нескольких минут наблюдения за вытянувшимся лицом Мэтта, чтобы понять, что он в очередной раз не сдержится и ляпнет нечто такое, над чем ей придется хохотать целую неделю.

— Мэтти, — взяла его за руку рыжеволосая девушка. — Раз мы с тобой уже поели, не хочешь ли ты прокатить меня по окрестностям на своем новом автомобиле? Я так торопилась увидеть всех вас, что совершенно не было времени останавливаться, а здешние пейзажи меня очень вдохновили.

Она продолжала что-то еще лепетать об огромном желании подышать свежим воздухом, старательно выталкивая парня из комнаты. Он как будто и не замечал ее намеков, которые уже переросли в настойчивые фразы, типа: "Мы тут лишние".

— Как ты можешь думать о травинках, когда наши общие знакомые явно теряют рассудок прямо у нас на глазах? — грозно спросил он, выходя в коридор.

Хотя в этом не было его заслуги, шел он только под настойчивыми тычками в спину и ярыми подзатыльниками, которыми щедро осыпала его шею эта маленькая, но очень сильная ведьмочка.

— А тебе ли не все равно? — хмуро спросила она, потирая отбитые ладони. — Чего ты к ним прикопался? Зависть, Мэтти, самое отвратительное качество. Разве ты не рад за Елену? В кои-то веки она счастлива!