Я уж сказала, что до гимназии было совсем близко, две минуты неспешной ходьбы — и вот она. Огромное и красивое здание красивой фигурной кладки из красного кирпича. Немного неожиданным оказалось, что дверь передо мной распахнул солидный швейцар. Я тут же попыталась представить, как же он открывает двери для целой тысячи учащихся, но пришла к выводу, что швейцар оказывает такое почтение лишь преподавательскому составу. Ну и дамам любого возраста, исходя из своей природной воспитанности. С другой стороны, такие двери мне самой открывать было бы непросто. Серьезные, большие и тяжелые оказались двери. Как только с ними первоклашки справляются? Я махнула деду на прощание рукой и вошла внутрь.

— Здравствуйте, — сказала я швейцару. — Мне назначено явиться к пятнадцати часам для сдачи экзаменов экстерном.

— Я уж предупрежден, сударыня. Извольте пройти в гардероб, затем я вас провожу к нужному помещению.

В гимназии было красиво, торжественно и совершенно тихо. Должно быть, что разошлись даже те из учеников, кто за провинности или за неуспевание был оставлен после уроков. В гардеробной была занята лишь одна из вешалок, на которой висело несколько взрослых шинелей. Я автоматически посчитала их — восемь. Ого, сколько народу меня собирается экзаменовать. Должно быть, по каждому из предметов будет свой преподаватель. Я повесила свою шубку, поправила волосы у зеркала, взяла в руки дедушкину кожаную папку для деловых бумаг, где были сложены нужные документы, и пошла вслед за швейцаром. Он провел меня по лестнице на второй этаж затем по длинному просторному коридору и остановился перед дверями с табличкой «Актовый зал». Вот такая торжественная сдача экзаменов мне предстояла! Пожалуй, эта гимназия была куда богаче и красивее, чем та московская, в которой я когда-то начинала учиться. При том, что и та была далеко не из последних.

— Подскажите, как доложить о вас? — спросил швейцар.

— Экзаменующаяся Дарья Владимировна Бестужева, — ответила я.

Он скрылся за дверью, а я подумала: то-то Петя удивился бы, услышав, как я представилась. Хотя дело выглядело совсем просто. Мой дедушка носил фамилию Кузнецов, а поскольку я была сейчас при нем, то все полагали, что и у меня такая же фамилия. Нам это было только удобнее. Но дедушка был отцом моей маменьки, а фамилия моего отца была Бестужев. Вот и я по документам выходила Дарьей Бестужевой. А раз экзамен дело официальное, то и представляться здесь следовало официально.

— Извольте войти, — предложил швейцар, и я вошла через открытую им дверь. Зал был огромен, пуст и заполнен светом, льющимся через множество высоких окон. У дальней стены стоял массивный и очень длинный стол, за каким могло бы уместиться дюжины две человек, да, наверное, и умещалось в особо торжественных случаях. Шагах в пяти от него стояла выглядевшая сейчас совершенно крохотной обычная гимназическая скамья с чернильницей, ручкой и стопкой бумаги. Я сделала шагов двадцать, прежде чем добралась на такое расстояние, что можно было поздороваться, не особо напрягая голос:

— Здравствуйте, господа.

Голос разнесся столь гулко, что, пожалуй, можно было сказать это от самой двери полушепотом, и то сидящие за столом все бы хорошо расслышали.

— Здравствуйте, сударыня. Прошу вас подойти к нам и передать документы.

Я отдала пачечку своих документов: аттестаты за прошлые классы, свидетельство, удостоверяющее мою личность, квитанцию об оплате в банке предстоящего экзамена. Все бумаги были внимательно рассмотрены и мне объявили:

— Госпожа Дарья Владимировна Бестужева, вы допускаетесь к сдаче экзаменов за полный курс шестого класса, согласно программе, утвержденной для государственных женских гимназий. Прошу вас сесть на скамью, мы передадим вам задание для письменных ответов. На них вам будет отведено три часа с четвертью. После этого мы сделаем перерыв и станем задавать вам устные вопросы. Вам все ясно?

— Благодарю вас, все понятно.

Я села на скамью, и мне передали листы с заданиями.

Трех часов с четвертью оказалось многовато. Семь минут на Закон Божий, чуть больше на русский язык, минут пять на математику, по десять минут на историю и естественную историю с физикой, и совсем быстро французский и немецкий языки. Рука, правда, начала неметь, и, взявшись за латынь (вот чего, спрашивается, заказала еще и латынь, которая совсем необязательна и скучна!), я сбавила темп и даже начала поглядывать в сторону преподавателей. Батюшка и впрямь был очень высок, а видневшийся из-под стола носок ботинка был маловат для человека такого роста. Восседавший в самом центре господин значительного вида был, судя по мундиру, в чине статского советника, [45] а следовательно, занимал пост инспектора народного образования. Впрочем, в таком чине мог быть и директор такой большой гимназии.

Статский советник неотрывно смотрел на меня, видимо, боялся, что я стану списывать. Другие из преподавателей наблюдениями за мной не слишком себя утруждали. Отчего-то учителя считают, что раз они смотрят на тебя, не отрывая взгляда, то списать будет невозможно? Да сколько угодно способов! Была бы необходимость! У меня в карманах платья лежали два носовых платочка и в каждый были вложены тонкие листочки папиросной бумаги с латинскими глаголами, перфектами и плюс к вам перфектами. [46] Найти повод, чтобы достать нужный платочек несложно: соринка в глаз попала, чихнул человек. Ну и между делом, пока платочек разворачиваешь и сворачиваешь, можно многое успеть прочесть. Никто и не подумает заподозрить, что здесь что-то не так. А если уж совсем ответа не знаешь, то всегда можно изобразить убедительный повод, чтобы выйти в туалетные комнаты, хотя это и запрещено. Но кто же запретит тебе, если у тебя, к примеру, кровь из носа пошла? Самые отважные для этой цели заранее ноготь затачивают. Другие используют самодельные баллончики с краской. Но с ними нужно слишком аккуратной быть, да и краска может оказаться не вполне подходящей.

Даже не знаю в точности, захотелось мне один из этих трюков ради баловства проверить или в самом деле засомневалась в латинских спряжениях, но платочек я достала и в шпаргалку заглянула. При этом еще и услышала «Будьте здоровы!»

Наконец я закончила писать, и в очередной раз глянула на свои часики: час и три четверти, господа! Извольте получить ответы! Нет, стоит, пожалуй, проверить, мало ли что, не стоит быть совсем уж самонадеянной. На проверку я затратила еще четверть часа, решила более не тянуть время и сообщила о своей готовности. Батюшка слегка поднял брови в некотором изумлении, остальные сохранили полную невозмутимость.