— Вы, мужчины, весьма глупы, — перебила его Никте. — Вы слишком кичитесь своим умом, а между тем ни во что не вникаете. — Несмотря на резкие слова, ее тон был мягким. — Я помню тот день в Тикале так же хорошо, как и ты. И скажу тебе одно: я увидела тебя прежде, чем ты увидел меня. Я смотрела в окно дворца, а ты сидел там со своими, пытаясь изобразить высокомерие, но в глубине души ты был немного напуган. — Балам собирался что-то ответить, но она приставила палец к его губам; юноша отпрянул, почувствовав, какой он холодный. — Я решила сама вручить тебе подарок от имени нашего города.

Никте улыбалась, а глаза ее сияли особым светом. Она сделала еще шаг к Баламу.

— И я прекрасно помню игру в мяч, когда я страстно молилась, чтобы ты воздал по заслугам этому надменному Черному Свету. И боги меня услышали. Они часто это делают, знаешь? — Теперь ее пальцы гладили щеку юноши. — Я также попросила их, чтобы ты и я однажды смогли остаться наедине, в сельве, чтобы никто нам не мешал…

Балам обнял руками Никте за талию. Он заметил, как его сердце забилось чаще, а тело охватил странный жар.

— Но… Синяя Цапля? Чальмек?

Принцесса лишь весело улыбнулась.

— Мужчины действительно очень глупы. Они оба сейчас находятся далеко отсюда. Об этом позаботилась Синяя Цапля.

— Синяя Цапля?

— Да. В самом начале прогулки она подошла ко мне и сказала: «Идите вдвоем в лагуну; я сама займусь Чальмеком». Но мне не хочется больше говорить, а тебе?

Они теперь были как одно целое. Балам чувствовал, как бьется сердце девушки, как ее груди прижались к его телу.

То, что случилось потом, было прекраснее, чем то, что Балам часто видел во сне; это было прекраснее, чем все сны, вместе взятые.

Даже животные, находившиеся в тот момент недалеко от лагуны, молча удалились, не желая осквернять своим присутствием ритуал, унаследованный от предков, уготованный Природой для всех нас; ритуал, который ни в коем случае нельзя нарушать.

Спустя некоторое время, когда вечер уже подходил к концу, обнаженные молодые люди направились к лагуне. Они шли, держась за руки и, не разжимая пальцев, погрузились в воду.

Город майя Караколь, 628 год н. э.

Балам не помнил, чтобы он когда-либо видел Белого Нетопыря таким озабоченным. Его приемный отец был человеком, очень редко позволяющим эмоциям отразиться на своем лице. К такому выводу молодой человек пришел, прожив много лет рядом с ним. Нужно было хорошо знать верховного жреца, чтобы догадаться по какому-либо незначительному жесту, устраивает ли его что-то или, наоборот, ему это неприятно, однако Баламу удалось понять, что этот видимый недостаток эмоций был результатом железной внутренней дисциплины.

Но тем вечером шаман не скрывал своего дурного расположения духа, и Балам слушал его с уверенностью, что, наверное, случилось нечто очень скверное, раз его учитель изменился до такой степени.

— Я уже поговорил с королем, — начал шаман, — потому что он первый, кто должен узнать об этом. Его хотят убить, Балам! — выпалил Белый Нетопырь на одном дыхании, пристально глядя в глаза юноши. — Эти проклятые жрецы Тлалока желают убить его и захватить власть, чтобы затем распоряжаться ею самостоятельно или передать кому-нибудь другому, — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. — Нам здорово повезло, что мы сумели разузнать об этом. Ты, должно быть, многое повидал, сын мой…

— Я? Но если не…

— Подожди. Разумеется, ты ничего не понимаешь, потому что мои слова покрыты туманом переполняющего меня негодования. Я начну все сначала.

Балам молчал, зная, что халач виникрасскажет обо всем, как всегда, подробно и с вопросами можно подождать.

— Ты меня предупредил, что на прогалине в сельве они устраивали сборища, желая сохранить их в тайне, и что они стакнулись с людьми из соседнего Наранхо. Все это указывало на заговор. И все указывало на жрецов, которые думают, что можно изменить наш образ жизни, и верят в то, что их бог могущественнее наших.

Он выглядел уже более спокойным, хотя, рассказывая это, крепко сжимал руки в кулаки.

— Я установил секретное наблюдение за главными жрецами Тлалока и попросил оповестить меня в ту же минуту, как только они покинут город. И вчера это случилось, Балам. Двое из них отправились в сельву, к прогалине. Я с легкостью следил за ними: снова белый нетопырь летел среди деревьев и успел догнать их. Скажу тебе, что тот сильный запах, который от них исходит, в этом случае сыграл мне на руку. Зная, что они направляются на прогалину, я обогнал их, чтобы первым оказаться на месте. Но их поджидал еще кто-то. Должно быть, это был тот же самый человек, которого видел ты. Его сопровождали воины, которые расположились неподалеку, оставаясь на страже.