Потянет ли белый человек чернокожего за собой в пропасть? Сомневаюсь. Все, кого он преследовал и порабощал, превращал в дегенератов и оскоплял, все, чью кровь он пил, восстанут против него в день Страшного суда. И никто не придет ему на помощь, ни один изгой не подымет руку, дабы отвратить от него кару. Никто не будет оплакивать его. Но со всех концов: земли донесется торжествующий крик, как вопль нарастающей бури: «Белый человек, пришел твой день! Подохни, как собака! И пусть изгладится сама память о твоем пребывании на земле!»

Только совсем недавно я узнал, что Дюбуа написал книгу о Джоне Брауне, где предсказал многое из того, что с тех пор выпало на долю белой расы, и многое, что еще предстоит ей вынести. Невероятно, что, ничего не зная о его увлечении и восхищении великим Освободителем, я связал эти два имени…

На другое утро, когда я завтракал в кафе на Пайнэпплстрит, кто-то коснулся моего плеча. Голос за спиной справился, не Генри Миллер ли я. Я повернул голову и увидел Клода. Не приходилось сомневаться, что это был именно он.

– Мне сказали, что вы обычно завтракаете здесь, - проговорил он.
– Очень жаль, что вы не пришли вчера: со мной был друг, знакомство с которым доставило бы вам удовольствие. Он из Тегерана.

Я извинился и предложил ему позавтракать со мной. Клоду ничего не стоило позавтракать дважды, а то и трижды.

Он был как верблюд - заправлялся всегда, когда была возможность.

– Вы ведь Козерог, не так ли?
– спросил он.
– Родились двадцать шестого декабря, правильно? Около полудня?

Я кивнул.

– Я не слишком силен в астрологии, - продолжал он.
– Для меня это просто некая отправная точка. Я как библейский Иосиф - вижу сны. Иногда пророческие.

Я снисходительно улыбнулся.

– Скоро вы отправитесь путешествовать, может быть, на год или два. Это будет важное путешествие. Ваша жизнь кардинально изменится.
– Он помолчал, устремив взгляд в окно, словно пытаясь сосредоточиться.
– Но в данный момент это не так важно. Я хотел видеть вас по другой причине.
– Он опять помолчал.
– Вам предстоят тяжелые времена, я имею в виду ближайший год или больше до путешествия. Если бы я не знал вас так хорошо, то сказал бы, что вам грозит помешательство.

– Простите, - перебил я его, - но каким образом вы так хорошо меня узнали?

Теперь пришел его черед улыбнуться. Он совершенно спокойно ответил:

– Я давно знаю вас - по своим снам. Вы являлись мне неоднократно. Конечно, я не знал, что это были вы, пока не повстречался с Моной. Тогда я понял, что это не кто иной, как вы.

– Странно, - пробормотал я.

– Не так уж странно, - сказал Клод.
– Со многими людьми происходит такое. Однажды на улице в маленькой китайской деревушке мне встретился человек, который, взяв меня за руку, сказал: «Я ждал тебя. Ты появился вовремя». Он был маг. Чернокнижник.

– Вы тоже маг?
– в шутку поинтересовался я.

– Едва ли, - ответил Клод. И добавил тем же тоном: - Я занимаюсь предсказаниями. Этот дар у меня от рождения.

– Но если не ошибаюсь, вам это не очень-то помогает?

– Это правда, - сказал он, - но это позволяет мне помогать другим. Конечно, если они хотят, чтобы им помогли.

– И вы хотите помочь мне?

– Если смогу.

– Прежде чем мы продолжим, - сказал я.
– не могли бы вы немного рассказать о себе? Мона кое-что рассказывала о вашей жизни, но как-то невразумительно. Скажите, если не трудно, вы хотя бы знаете, где родились, кто были ваши ото а и мать?

Клод заглянул мне в глаза и сказал:

– Это то, что я сам пытаюсь узнать. Возможно, вы мне поможете в этом. Вы не являлись бы мне так часто во снах, если вам не суждено сыграть важную роль в моей жизни.

– В снах? Скажите, в каком образе я вам являлся?

– В разных, - с готовностью ответил Клод. И ног да в образе отца, иногда - дьявола, а иногда ангела-хранителя. И всякий раз ваше появление сопровождалось музыкой. Я бы сказал, небесной музыкой.

Я не знал, как это воспринимать.

– Вы, конечно, сознаете, - продолжал Клод, - что имеете власть над другими людьми. Большую власть. Однако вы редко пользуетесь ею. Когда же пользуетесь, то обычно не впрок себе. Вы стыдитесь того лучшего, так сказать, что в вас есть. Вас скорее считают злым и грубым, нежели добрым. И вы иногда бываете злым, злым и грубым, особенно по отношению к тем, кто вас любит. Вот что вам необходимо в себе изжить… Но скоро вам предстоит испытание.

– В вас, Клод, есть что-то мрачное. Я начинаю подозревать, что вы обладаете способностью к ясновидению, или как там вы это предпочитаете называть.