– Можно я понесу, пап? – тут же возникла Ветка. – А ты рюкзачок мой возьмешь.

– Хитрая, – улыбнулся Максим. – Ну на, держи.

Ветка взяла обеими рукавичками самодельный железный факел и тут же чуть не уронила его в слякоть. Долгов был готов к этому: он успел подстраховать дочку, ловко подхватив арматурину.

– Тяжелый, – нахмурившись, констатировала Ветка.

– Давай все-таки я потащу? – невинно предложил Максим.

– Тащи, – согласилась она. – Только не урони. А то – пурумкнется и затухнет.

– Потухнет, – поправил Долгов, вставая и набрасывая на зудящие, растертые до кровавых мозолей плечи большой рюкзак.

Ветка несколько раз топнула по луже сапожком и взяла отца за руку. Маринка подошла сзади и поправила ей шарфик.

– Двинулись, – скомандовал Максим. – Уже кушать хочется.

– Раз на входе проволока под током, значит, здесь кто-то обитает, – резонно предположила Маринка.

– Будем надеяться, что этот «кто-то» окажется дружелюбен.

– А мне завтра пять годиков уже ипсо… исполнится, – невпопад ляпнула Ветка. И с детской непосредственностью спросила: – Мы домой поедем праздновать? Уже столько много дней дома не были… Это все из-за войны, да?

Максим с женой украдкой переглянулись.

– Нам пока нельзя возвращаться домой, я тебе уже объяснял, – сказал Максим. – Вот улетят огненные шары, тогда и…

– Но день рождения – это праздник, – настырно перебила Ветка.

– Конечно. Будем отмечать на природе, – сглотнув комок, проговорила Маринка.

– А тортик? – Ветка требовательно подергала мать за дубленку. – Где мы здесь возьмем тортик?

– Нужно идти, – вздохнул Долгов, двинувшись в глубь темного зева коллектора и потянув дочку за собой. Он слегка прихрамывал на правую ногу – рана, полученная при бегстве с поезда месяц назад, еще не до конца зажила. – Придется обойтись без тортика.

– Это не честно! – прогнусавила Ветка, семеня за отцом. – И вообще… Надоело по колодцам ходить… Я устала. Хочу пать в кроватке. Посопеть, посопеть и запнуть в подушках. Как бурундучок.

– Но зато – это настоящее путешествие! – постарался сменить тему Максим.

– Тогда понеси меня на плечах, как вчера!

– Нет. Я тоже устал. Будешь хорошо вести себя – завтра понесу.

– Не честно, не честно, – упрямо повторила Ветка.

– Еще как, – прошептала Маринка. – Еще как все это не честно.

Факел нещадно коптил и постреливал искрами. Труба плавно изгибалась, уходя вправо. На этот раз им повезло: диаметр оказался достаточным, чтобы не пригибаться, а идти в полный рост. По сторонам каждые метров пятьдесят попадались зарешеченные ответвления, в которых негромко журчала вода. На стыках бетонных тубусов вскоре стал появляться мох и какая-то бурая плесень – становилось теплее.

Неожиданно впереди послышался кашель, разнесшийся по тоннелю гулким эхом.

Ветка взвизгнула от неожиданности, а Максим встал как вкопанный и вгляделся в полумрак. На подсвеченных дрожащим светом факела ящиках плясали кривые тени.

– Есть кто? – крикнул он, поправляя чехол с охотничьим ножом на поясе.

За ящиками скользнула фигура. Долгов сразу не смог разобрать, человек это был или зверь. Он напрягся и отодвинул испуганную Ветку за себя, оставляя ее на попечение Маринки.

– Эй! Мы не хотим никому мешать! Ищем ночлег!

Фигура за ящиками затаилась.

– Мы не меченые, – сказал Максим, доставая нож.

Громыхнуло. Вновь коротко взвизгнула Ветка…

Бросок не увенчался успехом. Человек, напавший на Долгова, по всей видимости, был никудышным бойцом…

Он выскочил из полутьмы, свалив несколько ящиков, и попытался сбить Максима с ног, но споткнулся и чуть было не напоролся на острое лезвие. Борьба продолжалась не более трех-четырех секунд: Долгов ударил нападавшего наотмашь по челюсти и толчком отбросил его к стене. Факел упал на пол, сыпанул искрами и едва не погас – Маринка успела его подобрать.

– Убирайтесь, – с ненавистью в голосе прохрипел человек, отползая в сторону. – Больше вы не получите курей.

Одет он был в мешковатую куртку с оторванным рукавом, ватные штаны и серые валенки. Лет сорока или постарше, с четко наметившейся лысиной и длинным уродливым шрамом от левого виска до подбородка – через всю щеку. Глаз не было видно – он прикрыл веки. Вероятно, хорошенько приложился затылком о стену во время короткой схватки.

– Ты, наверное, неправильно понял меня, брат, – сказал Максим, поднимая нож и убирая его в чехол. – Нам не нужна еда. Моя жена, дочь и я всего лишь хотели переночевать здесь. А завтра утром уйти.

Мужчина вздохнул. Отполз еще немного в сторону.

– Мы не меченые, – добавил Максим.

– Зато мы… – Человек осекся и наконец поднял веки.

Долгов невольно отшатнулся. Маринка тоже отступила на шаг, увлекая за собой притихшую Ветку.

При слабом свете факела метка была особенно хорошо заметна. Расширенный зрачок правого глаза явственно мерцал мутно-янтарным кругляшком, а от него по всей роговице расползлись бледные желтоватые прожилки. Пугающий взгляд незнакомца был наполнен той смесью отвращения и зависти, которую испытывают прокаженные к здоровым.