— Не беспокойся о машине твоего приятеля. В конце концов ее найдут. Я ее припарковал на стоянке у супермаркета.

Франсуа Мюллер просовывает голову в приоткрытую дверь. Комната в полумраке. Он различает силуэт сына — тот сидит в кровати. Мюллер ступает в комнату, догадывается, что Грегуар не спит, приближается решительнее и целует ребенка в лоб. Грегуар выпрямляется, чтобы его обнять, и обхватывает руками за шею. Отец садится на стул у кровати.

— Можно зажечь свет или предпочитаешь темноту?

Грегуар протягивает руку к выключателю, и освещается вся комната — афиша фильма «Яростный кулак» с Брюсом Ли, [53] фотография Месрина, пришпиленная к двери стенного шкафа, стопка видеоигр, пульт управления, CD-плеер и аудиокниги, приоткрытая дверь в маленькую ванную. На вешалке — махровый спортивный халат, на спине вышит портрет Грегуара Мюллера. Коллекция комиксов «Марвела» на тумбочке, среди которых Мюллер узнает «Сорвиголову». [54]

Он вздыхает и проводит рукой по лицу, потом сжимает ладонь сына.

— Тебе не будет скучно, если я еще расскажу о моем расследовании? Моем большом расследовании?.. Оно почти закончилось. Ты знаешь, доктор и ее психически больной, о которых я тебе говорил, безумец, которого все считали виновным в деле в аквариуме, у меня наконец есть доказательство, что это не он. Знаешь какое?

Грегуар сжимает пальцы отца.

— Другой продолжал наносить удары, когда больной — его зовут Данте — был в тюрьме. С лета 1995 года, когда его арестовали, и до конца 2002-го. Видишь, почти семь лет. Эти семь лет Змей не сидел сложа руки. Я выяснил, куда он ездил. Он ярмарочный фокусник. Ну, ты же видел ярмарку по телевизору. Колесо обозрения, американские горки. Когда ты был маленький, мы с мамой водили тебя на ярмарку. Помнишь? Мы еще сходим, если захочешь.

Малыш кивает.

— Но я никому ничего не сказал! Так я буду первым. И ты тоже никому ничего не говори, даже санитарам или твоим приятелям… Никто не подслушивает? — говорит Мюллер, театрально озираясь.

Малыш смеется.

— Помнишь, я называл этого человека Змеем с самого начала? Так вот, я узнал, что он сам себя называет большой анакондой. Анаконда — это самая большая змея в мире! Неплохо, да? Я узнал это, когда ездил в Страсбург. Видишь — у твоего отца безошибочный инстинкт.

Грегуар в кровати поднимает большой палец.

— Я должен снова просмотреть свое досье. Я предполагал, что мой Змей работал в парке аттракционов — потому и путешествовал. Я пришел к этому выводу, когда съездил порыбачить в Экосс… У тебя еще цела твоя рыба, которая пляшет, когда ее трогают?.. И я вспомнил про цирк змей в городе, который называется Жен. Это было в прошлом году. Совершенно случайно я тогда сделал снимок цифровым фотоаппаратом. Но когда я узнал, что Змей сам себя называет Анакондой, я решил проследить путь этого цирка. У меня был снимок, и я знал, как этот цирк называется. И представь себе, я проверил и узнал, что он был в Страсбурге в декабре 1989-го.

Он надеется увидеть восхищение во взгляде сына, который не сводит с него глаз.

— Я проследил маршрут этого укротителя змей и обнаружил много интересного. Исчезновение в Мюнхене в феврале 2002-го. А перед этим — три других в Милане в 1999-м. Две девушки и парень.

Ребенок снова сжимает его пальцы.

— Ты знаешь, я тебе все это рассказываю, чтобы ты тоже знал, как надо действовать. Я почти закончил свою книгу. Мне осталось несколько последних глав. Я начну преследование с завтрашнего дня. Хочу застать его на месте преступления. Он на Юге. Одна молодая женщина, которая работала в ночном кафе, исчезла, а потом на обочине нашли ее машину с пустым баком. Я знаю, что это он. Когда я буду уверен в своем успехе, предупрежу полицию, чтобы они его арестовали. И через месяц я стану богатым, ты вернешься домой, за тобой будет ухаживать сиделка.

Грегуар заснул. Франсуа Мюллер поднимается, пересекает комнату и открывает стенной шкаф. Из кармана спортивных брюк вынимает крафт-пакет и кладет на полку. Бесшумно выходит из комнаты. В коридоре разыскивает медсестру и предупреждает ее, что сын уснул.

«Смерть меня не освободит». Стоп. Взгляд Сюзанны встречается со взглядом Стейнера, потом перескакивает на самовар, на фотографию Рембо, сделанную Каржа, или на пару боксерских перчаток. «Иногда ваши лекарства мне помогают». Стоп. Полицейский постоянно останавливает запись, возвращается назад, снова воспроизводит фразу. Взгляд скользит по вырезкам из газет, пришпиленным к стене. «Великий путешественник… Вина Евы. И змея… Завлечь праздником… Череда погубленных душ…» Стоп. Цель в виде силуэта превратилась в сито.

— Великий путешественник. Это могло бы ограничить расследование определенными профессиями — например, коммивояжера или водителя. Но при этом расширяется площадь действия. И, как следствие, потенциальное число жертв… Это объясняет «двигаться, чтобы не умереть». Чтобы не возбудить подозрения — если чересчур много жертв на определенной территории. Даже без точных данных о личности портрет вырисовывается.

Локти на столе, ладони сложены, пальцы касаются кончика носа, еще не зажившего, взгляд устремлен вперед. Стейнер говорит так, будто он один. Кажется, он не ждет от Сюзанны реакции.