Снаружи музыка, вновь жара и множество лампочек, вращающихся и танцующих в ритме каруселей и американских горок, возвращают его к жизни. Он торопливо ныряет в толпу и устремляется к выходу с ярмарки. Темнеет. Он прыгает в такси.

Он в Гримо, сидит на террасе кафе и заказывает двойной скотч. Он не помнит, чтобы когда-нибудь так сильно пугался. Теперь ему кажется, что это глупо. Он старается себя успокоить. Но он не ошибся — он в этом уверен. И он сильно рисковал, приблизившись к нему. Никто из тех, с кем он встречался за эти тридцать лет, не был так опасен. Виски успокаивает. Он делает знак официантке. Шутит с ней, заказывая другой. Смеясь, она обнажает прелестные зубы.

В ожидании второго стакана он вытаскивает телефон и проверяет, кто звонил. Номер инспектора Вальдек. Он спрашивает себя, должен ли он перезвонить ей. Несомненно, речь идет об Анаконде. Это логично. И не помешает ему осуществить свой план. Он собирается позвонить. Но возвращается официантка со стаканом, и Мюллер отбрасывает эту мысль.

Девушку уже зовут к соседнему столику, а Мюллеру потребно женское присутствие. Кокелико необходима ему, как дикий цветок, готовый к тому, чтобы его сорвали.

При воспоминании о ней он невольно улыбается — как во сне, когда ему снится Грегуар.

Растянувшись на кровати в спальне, освещенной переменчивым светом телевизора, Кокелико снимает трубку телефона.

— Я тебя разбудил?

— За кого ты меня принимаешь? — говорит она, не отрываясь от телевизора. — Я как раз думала о своем будущем.

— Мне кажется, ты смотришь телевизор. Что за фильм?

— «Принесите мне голову…»

— «…Альфредо Гарсиа», [57] — заканчивает он. — Что там сейчас происходит?

— Бенни и Элита стоят у могилы Альфредо.

— Значит, я тебя отрываю?

— Ну и что? Мой охотник на китов мне интереснее! — восклицает она. Тем временем Уоррен Оутс и Исела Вега на экране наполовину погребены под землей.

— Ты не поверишь, если я тебе скажу. Я его нашел.

— Твоего змея? Ты его видел? — спрашивает она, все еще прикованная к экрану.

— Я видел его бестиарий. Он пока не торопится. Туману напускает. Но он здесь.

Она колеблется несколько секунд, потом говорит:

— Ты должен обратиться в полицию. Твоя история плохо пахнет. Мне это не нравится.

— Я так и сделаю, дорогая… И не забудь, если со мной что-нибудь случится, я вписал тебя в завещание.

— Ты мне нужен живым.

— Мне пора. Рад был тебя слышать.

Кокелико кладет трубку. В полумраке комнаты мерцают случайные блики — в зависимости от того, что происходит на экране.

Мгновение Кокелико думает о Мюллере, потом фильм поглощает ее внимание.

Три часа спустя Франсуа Мюллер все еще на террасе кафе, названия которого не знает, допивает шестой стакан. Около часа ночи, но посетители еще есть, а музыки нет. Хорошо. С каждым новым стаканчиком он все меньше думает о деле.

Разговоры посетителей его убаюкивают. Приглушенный говор, на который он особо не обращает внимания, но который навевает беспечность, вытесняющая беспокойство. Два голоса, мужской и женский, смешиваются, иногда слышен смех.

Он неохотно поднимается, решив вернуться в гостиницу. Некоторые улицы совершенно пустынны. Он жалеет, что не попросил помощи в кафе. Но выпитые стаканы помогают ему шагать вразвалку. Они также помогают не обращать внимания на синий фургон, который обгоняет его на улочке и притормаживает чуть дальше у тротуара, едва Мюллер расходится с парочкой, идущей ему навстречу.

Сам не зная почему, он останавливается. Думает, что стоит обратиться в полицию. Он не знает, как его взять, этого Анаконду. На сей раз он отступил, но думает, что правильно сделал. Он всегда сумеет отыскать убийцу. Следуя внезапному побуждению, он спрашивает себя, не позвонить ли в полицию теперь. Он не имеет представления, который час. Но даже если поздно, у полицейского, вероятно, телефон включен двадцать четыре часа в сутки. Зависит от его отношения к профессии. Мюллер вынимает телефон из кармана. Замечает впереди фургон, который недавно его обогнал. Он оборачивается и видит, что пары, с которой он тогда разминулся, уже нет. Он продолжает путь, телефон в руке. Он помнит, что нужно позвонить полицейскому. И убирает телефон в карман, говоря себе, что сделает это завтра.

Раздвижная дверь фургона открыта, внутри горит лампочка. Обнаженная женщина с раздвинутыми ногами привлекает его внимание. Он отступает, потом идет вперед. Кукла? Манекен? Пока он рассматривает надувную куклу и замечает, что внутри фургон полностью обтянут пластиком, его вталкивают внутрь, и стальная проволока врезается ему в горло. В тот момент, когда он думает, что это его последний вздох, сталь ослабляет давление, и невероятной силы удар по почкам отправляет Мюллера в беспамятство.

Когда он приходит в себя, фургон движется. Его глаза и рот заклеены изолентой, руки стянуты за спиной. Ужасная боль растекается от почек вверх, и он понимает, что больше не чувствует ног. Грегори Пек в роли капитана Ахава, [58] унесенного китом в морскую пучину, возникает в его сознании.