Команда Яра быстро перестроилась. Угр забрал часть ноши у более субтильного Херберта и занял место во главе отряда. Сибер встал замыкающим, посадив в полупустой заплечный мешок малорослого Вика, дабы тот следил за всем, что делается за спинами бегущих. Яр встал в середине. Теперь они могли двигаться быстрей, поскольку оборачиваться не было необходимости — за преследователями присматривал вооруженный огнеплюем Вик. Парнишке новые обязанности пришлись по душе — он весело покрикивал, подгоняя товарищей, хлопал сибера по бокам и плевался, пытаясь попасть в преследователей.

Их бег продолжался примерно два часа. За это время они встретились еще с тремя хурбами: двоих издалека подстрелил Яр, а один присоединился к преследователям. Хурбы вели себя осмотрительно, дистанцию не сокращали, жались к стенам домов, прыгая из тени в тень, иногда совсем исчезая из вида. Вскоре Яр начал подозревать, что их загоняют в ловушку. Он уже не был уверен, что идет правильным путем. Нужно было срочно где-то встать, свериться с картой и посовещаться с Хербертом.

Яр дал команду остановиться и сразу же открыл по преследователям стрельбу. Но хурбы не позволили ему даже как следует прицелиться — едва он поднял карабин к плечу, как черные фигуры, зыбко задрожав, нырнули в тень. Скорей всего, он зацепил кого-то из них, но проверить это было невозможно.

Хурбы сгинули. И не показывались еще долго, хотя Угр утверждал, что чувствует их постоянное близкое присутствие. Он утверждал это даже тогда, когда они вышли на болотистую и пустынную границу Концерна. Спрятаться там было негде, и Яр почти уверился, что космач ошибается.

Но прошло еще немного времени, и хурбы вернулись.

И было их во много раз больше.

Мусоросборщик стоял там, где его оставили.

И заброшенный парк ничуть не изменился: все те же свитые космы арматуры, ржавые балки, прогнившие урны, поломанные скамейки, перекошенная карусель… И гигантское чертово колесо, глубоко запустившее в растрескавшийся бетон свои широко расставленные ажурные ноги.

— Это что? — спросил Вик, задрав голову.

— Аттракцион, — равнодушно ответил Яр. — Но сегодня он не работает.

Вик осмотрелся и, тяжело и коротко разбежавшись, прыгнул на карусель. Она, скрежеща, чуть повернулась и развалилась.

— Да тут, кажется, ничего не работает, — разочаровано фыркнул Вик, потирая ушибленную ногу.

— Не отставай, — сказал Яр.

Он спешил к мобилю, уткнувшемуся мордой в опору высокой эстакады. Сейчас его интересовало лишь одно — получится ли завести это уродливое транспортное средство. Ему так не терпелось это узнать, что он, совсем забыв об осторожности, обогнал ротозейничающих друзей и побежал — побежал быстро, поскольку он один в команде шел практически налегке.

На предостерегающий рык Угра он просто не обратил внимания — машина была в десяти шагах. Он видел наклонившуюся к земле трубу огнемета, видел осколки раздавленной фары, видел затянувшийся жидкой грязью рубец колеи и даже свои собственные старые следы видел — оплывшие, едва различимые парные вмятины у высокой подножки.

Он не видел черных фигур, что выбирались из нутра покосившейся будки, в которой когда-то, если судить по стершимся рисункам на стенах, располагалась комната страха.

— Яр! — голос Вика звучал тревожно. — Стой! — Но Яр не оборачивался, думая, что отставший мальчишка опять хочет спросить о какой-нибудь ерунде.

Важное сейчас было лишь одно — этот мусоросборщик.

Что-то крикнул Херберт — Яр не разобрал, что именно. А секундой позже в воздухе над головой что-то коротко свистнуло, и Яр запнулся. Он еще не сообразил, о чем его предупреждают товарищи, не разобрал, что там вопит сибер, но негромкий посвист над головой оказался доходчивей громких криков. В животе похолодело, когда Яр понял, что над его головой только что пронеслась смерть. Он удивился — карабин-то был у него одного. И сразу же вспомнил о мощном луке Херберта. На прошлом привале сибер упражнялся с ним, сняв клинок с правой руки, да так потом его и не прикрепив. Яр быстро оглянулся.

— Демоны! — прокричал ему Херберт, укладывая на тетиву новую стрелу. — Демоны!

Яр сдернул карабин с плеча, еще не зная, куда надо стрелять, видя только обмотанный колючей проволокой кузов, прикрытую, но не запертую дверь кабины, здоровенные, чуть приспущенные колеса с истертым протектором.

В кабине кто-то был.

На короткий миг к затемненному стеклу прижалось жуткое лицо: серый овал с черными кляксами глаз.

Яр рефлекторно нажал на спусковой крючок. В стекле образовалось несколько ровных дыр. Яр тут же прыгнул к двери, дернул ее на себя и отскочил. Нечто черное и неживое стало медленно вываливаться из кабины. Яр всадил в это черное нечто еще две дробины, схватился за тесак.

Труп хурба шлепнулся на землю. Яр, оставив клинок в ножнах, перепрыгнул через бесформенное тело, вскочил на подножку и обернулся.

Заброшенный парк ожил, наполнившись движением. Хурбы были повсюду. Они выбирались из древних развалин, они сползали по опорам эстакады, спрыгивали с постаментов, вылезали из пересохших чаш фонтанов. Они не спешили, считая, наверное, что жертвам уже не уйти.

Яр остолбенел.

Стрелять?

Его рука, сжимающая карабин, дернулась.

А смысл?