— Мы должны заплатить, — сказал Херберт, покосившись на Вика. Сибер, кажется, ждал от паренька каких-то действий.

— Что должны? — не понял Вик.

— Оплатить проезд.

— Извините, я не могу считать ваши данные, — в очередной раз повторила девушка. — Возможно, у вас возникла проблема с паспортом. Немедленно обратитесь в службу надзирания.

Такси покачнулось — это в грузовой его части заворочался Угр.

— Соблюдайте порядок. — Девушка нахмурилась. — С вас двенадцать пойнтов, пожалуйста. Ваш платежный код? Карта?..

Вик постучал по двери кулаком, толкнул ее плечом, повернулся к Херберту.

— Почему нас не выпускают?

— Мы должны заплатить, — спокойно объяснил сибер.

— Нам нужно выйти! Яр где-то здесь, да? Нам надо к нему!

— Друг Вик, ты должен перевести двенадцать пойнтов.

— Я не понимаю! — Вик забеспокоился, заерзал. — Что такое пойнты? Куда перевезти?

— Надо заплатить.

— Надо выйти! — Вик локтем ударил по стеклу, зашипел от боли.

Такси закачалось — Угру тоже надоело находиться взаперти, он тоже пробовал выбраться.

— Вы нарушаете порядок. — Девушка сердилась: голубые глаза ее сделались серыми и колючими, лицо некрасиво перекосилось. — Немедленно прекратите, или я вызову дежурный патруль!

— Открой дверь! — завопил Вик, хватаясь за карабин. — Слышишь, ты, дура! Открой, говорю, дверь!

Угр завозился так, что мобиль заскрипел.

— Не надо, — сказал Херберт, неуверенно озираясь, пытаясь приподняться и стукаясь макушкой о потолок. — Пожалуйста, не надо.

— Двенадцать пойнтов! — напомнила бесплотная девушка.

Вик ударил ее прикладом карабина. По лобовому стеклу пошла трещина, лицо девушки раздвоилось.

— Не надо, — испуганно пискнул Херберт.

Мобиль вздрагивал — в запертом кузове Угр бился о стенку.

Где-то снаружи подвывала сирена. Из-за белого здания, выглядящего, как нагромождение кубов, поднимался серый дым. Какие-то люди, одетые в смешные колпаки и белые халаты, толпились на покрытом стеклянной крышей крыльце и, вставая на цыпочки и по-гусиному вытягивая шеи, пытались в этом дыму что-то разглядеть.

— Служба правохраны вызвана, — сообщила раздвоившаяся девушка перед тем, как исчезнуть. — Патруль будет через три минуты. Настоятельно прошу оставаться в салоне.

Свет в мобиле погас, окна потемнели, став едва прозрачными. Вик окончательно потерял голову. Не слыша увещеваний Херберта, мальчишка приставил ствол карабина к лобовому стеклу и выстрелил.

Он почуял ее раньше, чем увидел. Запнулся, приостановился даже, не очень пока доверяя своему обнаружившемуся шестому чувству и все равно зная наверняка, что там, за поворотом ярко освещенного больничного коридора сидит она. Он чувствовал ее так же, как несколько минут тому назад чувствовал присутствие хурбов — и избегал встречи с ними.

Но от этой встречи он уклониться не мог.

Ольша сидела в пяти метрах от места, куда он должен был сегодня попасть. Обойти ее, как тех хурбов, было невозможно.

Яр выглянул из-за угла.

Действительно, она сидела на лавочке у зеркальной двери, точно напротив бормочущего медийника. Глаза ее были закрыты, голова запрокинута — она, кажется, спала. В дальнем конце коридора маячили две фигуры в больничных халатах. Небольшой сибер, похожий на табуретку, осторожно вез куда-то сотни две одинаковых склянок. Он проехал в метре от Ольши, а она даже бровью не повела. Яр посторонился, пропуская сибера. И, еще раз оглядевшись, на цыпочках выступил из-за угла. Больше всего он сейчас боялся, что одна из зеркальных дверей вдруг откроется, в коридор повалят шумные доктора и их пациенты, и Ольша очнется.

Он затаил дыхание, поравнявшись с женой. Мельком — чтоб не спугнуть сон — глянул на ее лицо, перевел взгляд на живот.

Она была беременна, когда они виделись в последний раз. Говорила, что собирается рожать сама. Неужели она все же отказалась от той нездоровой идеи и отдала плод на сохранение в дом рождений?

Интересно, где сейчас их ребенок…

Ольша вздрогнула и открыла глаза. Он растерялся, окаменел. Она посмотрела прямо на него, и он понял, что она его не узнает.

— Извините, — сказал он, торопливо отворачиваясь и почему-то краснея.

Она тоже, кажется, смутилась и отвела взгляд.

Он быстро прошагал мимо жены, протянул руку к зеркальной двери, заставляя ее открыться.

— Яр?

Он притворился, что не услышал ее. Он смотрел на свое отражение и сам себя не узнавал.

— Яр! — Она вскочила так резко, что отъехавшая скамейка ударилась о стену. — Что с тобой?! Где ты пропадал?! Я же тебя искала! Я тут с открытия до закрытия тебя жду!

Зеркальная дверь ушла в сторону. Яр поспешно шагнул в знакомый просторный холл. Но Ольша уже схватила его за рукав, придержала.