– Не будь дураком, – пробормотал кто-то рядом.

Рожа Малевича исчезла, Сергей с благодарностью оглянулся на Петра – это был он, его голос, – но Петр, видимо, решил, что Сергей чего-то не расслышал, и повторил:

– Не будь дураком. Не пойдешь – пожалеешь, честное слово, ты уж мне поверь!

Их опять разметало по эстраде.

«Да ведь Петька был любовником того мужика! – наконец-то дошло, доехало до Сергея. – Наверное, оттуда были его бешеные деньги, когда он весной машинку купил, прикид обалденный завел, вообще из карманов у него так и сыпалось. А потом поджался, резко поджался… Наверное, тот дядька его бросил, а Петр никак не может успокоиться».

Кто-то чувствительно наступил на ногу, и Сергей увидел лютые Женькины глаза. Ах да, музыка-то кончилась, а он даже и не заметил, начал было танец снова, и ее за собой потащил.

Раскланялись, пошли к ступенькам. Глаза Петра азартно поблескивали, и Сергею вдруг захотелось остаться на эстраде и никуда не уходить. Танцевать, танцевать… Когда танцуешь, все уходит. Плохое, хорошее – все это перестает существовать. Отлетает! Танец – это другой мир: только счастье, синее такое, сверкающее. Музыка, движение, красота – и больше ничего в жизни не надо. Ты танцуешь в центре паркета – чемпионы танцуют в центре! – ты летишь, и все на тебя смотрят, и восхищение пронзает тебя, как стрела. За это и умереть не жалко. Если бы можно было танцевать всю жизнь и умереть на паркете!

И снова высунулся из смятения мыслей Малевич, но не такой, каким Сергей его знал, а почему-то с маленькими рожками на голове, и сказал лукавым голосом:

– Хочешь, назову навскидку пятерых почтенных людей, которые тебя сделают не просто богатым, но очень богатым человеком и откроют путь на самый гладкий паркет? И сто баксов выложить, чтобы тебя из беды выручить, – это для них легче, чем плюнуть?

И добавил, придыхая, теперь уже голосом Петра:

– Бабок у этого дядьки – нам и не снилось. Не пойдешь – пожалеешь…

Сергей на ватных ногах начал спускаться с эстрады и вздрогнул, услышав рядом:

– Добрый вечер.

От страха аж в горле пересохло – все, тот тип не стал дожидаться, пока Сергей подойдет к его столику, сам приперся, и сейчас надо будет что-то решать, не отговоришься, мол, выступать надо: программу они отработали, Сергей совершенно свободен… Но улыбающееся круглое лицо показалось ему знакомым. Да ведь это Мисюк!

– Узнаешь? Видел, видел твое выступление. Ладони отбил, хлопая. – Он смешно потряс пухлыми ладошками, и впрямь покрасневшими. – Вот это класс, я понимаю, утром-то вы с этой теткой слабовато выглядели, уж прости, довольно провинциально. А то, что я видел сейчас, – правду скажу, не ожидал! Спасибо, так сказать, за доставленное удовольствие.

Петр нетерпеливо сигналил глазами и руками, иди, мол, сюда, но Сергей старался не смотреть по сторонам: уставился на Мисюка и слушал, слушал его, радуясь ему, как спасению.

– Но знаешь, ты мне поверь, я в таких делах хорошо понимаю: ты из этой троицы выбиваешься. Девчонка – сущая оторва, этот напарник твой – у него взгляд убийцы, а ты романтический герой, тебе надо свое шоу, чтобы ты был там ведущим танцором, а не на подхвате у каких-то… как бы это помягче выразиться… – Он лукаво усмехнулся. – Ладно, извини, я тут выпил немного. Вообще стараюсь не принимать, но сегодня надо было стресс снять.

– А что у вас случилось? – спросил Сергей, радуясь возможности затянуть разговор. Конечно, немножко обидно было, что Мисюк так прохладно о них с Майей отозвался. Честно говоря, при виде его промелькнула сумасшедшая надежда: а вдруг знаменитый режиссер счел, что недоплатил танцорам, что он сейчас сунет Сергею еще сотню баксов, и тогда… Эх, как бы это было здорово! Он поменял бы эти деньги завтра с самого утра, как только сберкасса открылась бы, и сразу утром примчался бы к Майе, а про вторую сотню и словом не обмолвился, и Майя никогда не узнала бы, что им дали двести баксов, а не сто. Откуда ей узнать? Она больше не встретится с Мисюком, это же была просто случайность, их встреча, в ТЮЗ они больше не пойдут, так что никаких шансов нет, что их пути пересекутся.

– Между прочим, я тебя искал. Эта твоя училка, как ее там, Майя Андреевна, сказала, что ты сегодня в «Рэмбо» выступаешь.

Сергей даже покачнулся. Вот тебе и никаких шансов! Мир сегодня просто переполнен несчастными случайностями!

– А где вы ее видели?

– Натурально, во Дворце вашем. Там же картина экспонируется одна такая… – Мисюк лукаво покрутил головой, – интересная. Видел?

Сергей равнодушно качнул головой:

– Нет, я же не был сегодня во Дворце. Слышал, что как раз сегодня открытие, но не видел.

Странно, почему-то ему показалось, что при этих его словах в маленьких глазках Мисюка, очень напоминавших изюминки в плохо выпеченной булке, мелькнуло облегчение. Показалось, конечно.

– Кстати, а почему ты не был на занятиях? Начальница твоя очень гневалась.

– Гневалась? – У Сергея даже голос сел. – Из-за того, что я не пришел? А она…

Чуть не ляпнул: «Она ничего не говорила о деньгах?» – но удержал глупость на кончике языка.

– Слушай… – Мисюк смотрел на него нерешительно. – У меня к тебе просьба. Не выручишь?