– Нет. – Риккагин Эрант на мгновение отвел глаза но потом его ясный взгляд снова остановился на странном лице стоявшего перед ним человека. – Вовсе нет. Теперь ты не похож на обычного человека, но даже при этом…

Он сжал длинную руку того, кто когда-то был Ронином.

– …но даже при этом я не мог тебя не узнать.

Он умолк, подождав, пока по узкому темному коридору не прошли двое воинов. Они стояли в полумраке, между двух дымящих свечей.

– Что произошло? – спросил Эрант. – Или это вопрос неуместный?

– Карма, – просто ответил Воин Заката. – Я отправился навстречу судьбе и нашел ее на Ама-но-мори.

– Значит, сказочный остров все-таки существует? Выходит, буджуны и впрямь оттуда, а не из какой-нибудь дальней страны на континенте человека. Ходили слухи…

– Существует, – сказал Воин Заката. – Теперь там мой дом.

– А эта женщина-воительница, которая пришла с тобой?

– Моэру? А что?

– Кто она тебе?

– Разве это так важно?

– Для Туолина, пожалуй. Он любит Кири, а она…

– Все еще любит меня? Нет, Эрант, она любила Ронина, но даже тогда он ничего не мог ей дать.

– Может быть, тогда…

– Да. Хорошо. Я не сделаю больно Туолину…

– Они останутся в живых…

– Как, возможно, и все мы, Эрант.

Усталый ветер развевал потрепанные знамена на стенах Камадо.

Он стоял на пронизывающем холоде и разглядывал обгоревший сосновый лес, вспоминая о первой пугающей схватке с самим собой. Теперь он знал, что где-то там, в густой чаще, таится Дольмен, который все-таки выбрался в мир людей.

На рассвете они сойдутся лицом к лицу. Это будет кульминационный момент всей его жизни – последняя пылающая страница истории уходящей эпохи, в которой все они жили, радовались и страдали.

Но увидит ли кто-то из них зарю новой эпохи?

Он не мог этого знать, но он чувствовал: если не увидят они, то ее не увидит уже никто.

И пока он раздумывал о Дольмене и о предстоящем поединке, которым решится исход Кай-фена, из бурлящих глубин его мыслей неожиданно всплыл ослепительный осколок памяти Ронина.

Саламандра.

Где-то в недрах этого мира, в подземном Фригольде, живет сенсей Ронина, человек, который выставил против Ронина его родную сестру, К'рин, и Ронин в конце концов был вынужден ее убить. Мастер воинского искусства, выбравший Ронина для обучения искусству боя, положивший начало долгой и многотрудной битве Ронина за то, чтобы в конечном итоге сделаться тем, кем он стал, – Воином Заката…

Но сначала – Дольмен…

– Как ты изменился, – раздался тихий голос у него за спиной.

Он не обернулся – он узнал Кири по голосу.

– Но я все равно узнала бы тебя, даже если бы прошло десять тысяч веков.

Он все-таки повернулся, глядя на нее сверху вниз странными светло-зелеными глазами. Она невольно ахнула и отвела глаза. А потом, отняв ладонь ото рта, она медленно и неуверенно протянула руку и прикоснулась к нему.

– Его больше нет, Кири. Его тело осталось на Ама-но-мори, погребенное под руинами разрушенной крепости.

– Нет, – возразила она.

Но все уже отгорело в разбитом сердце, превратившемся в белую золу.

– Разве такое возможно? Ты, должно быть…

Ее теплая ладонь погладила странные, непривычные очертания его щеки.

– Как же тебе, должно быть, не хватает Мацу! – воскликнула Кири чуть погодя вроде бы безо всякой связи, но он хорошо понял, что она имела в виду.

Она всхлипнула, припав к его груди. Ощутив на лице нежное прикосновение ее распущенных волос, он закрыл глаза, и перед мысленным его взором встала непрошеная картина, всплывшая из глубин памяти: движения страстной, необузданной женщины, которая целовала его сочными теплыми губами, когда его меч разрубил ей грудь до самых ребер; бледный овал лица, нежного, тонкого, наполовину закрытого упавшими волосами цвета беззвездной ночи; ее алая кровь и горячие обрывки плоти, когда Маккон спокойно и целеустремленно рвал ей когтями горло; и последний бессильный выдох, слетевший вместе с пузырями крови с ее уже посиневших губ.

Сначала – Дольмен, а следующим будет Саламандра. Теперь все его существование сосредоточилось на этих двоих. Кири значила для него не больше, чем камни крепостной стены, и, как только она это поняла, она отстранилась и пошла прочь, оставив его в одиночестве – разглядывать черный дымящийся лес и замерзшие поля вокруг Камадо.

Веревку уже закрепили, и он соскользнул в холодный стремительный поток. Почти сразу же он ощутил, как крутой берег уходит у него из-под ног.