Шрифт:
– Послушай, я совсем не хотел…
Он запнулся, наткнувшись на ее пристальный взгляд, который как будто обшаривал его лицо.
– Ты спасла мне жизнь. Ты буджунка, великолепный воин, но я…
– Что?
– Я тебя не понимаю.
– Ты хочешь сказать, что не можешь представить себе, как добро и зло уживаются в одном человеке.
Он отступил на шаг.
– Я думаю, что ты ничего…
– О, я хорошо понимаю тебя, Туолин.
Она продолжала посматривать на лоснящееся от пота, изможденное лицо джиндо.
– Значит, себя ты считаешь добрым, не так ли?
Он вспомнил о Кири.
– Да.
– И в тебе нет никаких дурных чувств? Ненависти, например? И ты не способен убить человека?
– Я – солдат, – осторожно отозвался он. – Убивать – это моя профессия.
– Ты сам сказал, это твое ремесло. И ты сам его выбрал.
– Да. Именно так.
Джиндо застонал. Веки у него задрожали: он снова стал приходить в сознание.
Она положила ладонь на его липкую от пота грудь, проверяя одновременно дыхание и пульс.
Туолин вдруг разъярился.
– Да, в этом профессионал. Что бы ты делала, если бы я не…
– Но всему есть свой предел.
Он на мгновение задумался.
– Да.
– Глупец! Неужели ты никогда не заглядывал к себе в душу? Неужели ты всегда был настолько занят искусным, профессиональным убийством, что не сумел осознать себя целиком?
Она снова переключилась на джиндо и, удостоверившись, что он полностью пришел в сознание, возобновила воздействие на нервы, расположенные на внутренней стороне его бедер. На лбу у него опять проступил пот, а грудь начала судорожно вздыматься. Глаза у него закатились. Похоже, он снова впадал в беспамятство, но Моэру уже водила пальцами по его телу, выводя его из этого состояния. Джиндо открыл глаза. Теперь во взгляде у него впервые появился проблеск каких-то чувств.
Склонившись над дрожащим телом, она прошептала:
– Дело в том, что ты не умрешь. Потому что я не позволю тебе умереть. Теперь ты понял, что я могу это сделать. Если не скажешь, кто послал тебя, я свяжу тебе руки и ноги и переброшу обратно через реку. Что будет, когда они все узнают? Что с тобой сделает твой хозяин, когда узнает, что ты не исполнил свою задачу?
Она намеренно выдержала паузу.
– Что тебя взяли в плен?
Ее тонкие сильные пальцы нажали еще раз. Тело джиндо изогнулось, и рот беззвучно раскрылся. Он потерял сознание.
– Значит, Туолин, я злобная женщина. Зачем тогда слушать, что я говорю? А вдруг это все – ложь?
– Нет, – угрюмо выдавил он. – Я так не думаю.
Он присел на кровать и сгорбился, словно под тяжестью невыносимой усталости.
– Тогда где же правда?
Она отвела взгляд, покосившись мельком на джиндо.
– Правда в тебе самом, риккагин. Нет легких ответов. Слова мудрецов – это миф. Жизнь редко бывает настолько простой. – Она снова проверила пульс у пленника. – Верь в себя. И не бойся себя. В каждом из нас есть что-то от зверя. Прими это как должное. Потому что без этого ты не сможешь жить.
– Выходит, до сих пор я не жил… И что же я делал?
– Пытался выжить.
Она провела пальцами по груди джиндо, приводя его в чувство. Глаза у него открылись. Остекленевший взгляд постепенно обрел осмысленность. Моэру опять опустила руку, и только сейчас Туолин отчетливо рассмотрел, что именно она делает. Медленно. Бесконечно медленно.
– Говори.
Сильнее.
Джиндо обливался потом. Его рвало, но она прижала ему гортань, и его тело не позволило ему захлебнуться собственной блевотиной: джиндо уже не контролировал себя.
– Говори.
Его тело начало биться в судорогах, и Моэру усилила воздействие, поднимая болевой порог до невыносимого уровня. Веки у него затрепетали, а дыхание стало неровным. Он жадно хватал воздух, но она закрыла ему рот ладонью, заставляя дышать носом. Приток кислорода был недостаточен, чтобы поддерживать организм пленника в его теперешнем состоянии, и Моэру понимала, что долго он не протянет.
Она постепенно усилила боль, дивясь про себя его стойкости, и в то же время ее огорчало, что все это скоро закончится.
При недостатке кислорода боль стала еще сильнее, и теперь его больше всего мучил не страх смерти, а понимание того, что, если он сейчас же не потеряет сознание, мучения возобновятся.
Она довела его до предела.
– Говори…
И он сказал, уже теряя сознание.
Когда его мозг наполовину отключился, а самоконтроль ослаб на несколько драгоценных мгновений, он выдавил из себя два слова.
Она резко нажала большими пальцами, и вязким облаком хлынула кровь.
Промокшая от пота, она поднялась с кровати и помогла Туолину добраться до низкой кушетки в другом конце комнаты. Его лихорадило, плечо у него распухло. Заглянув под повязку, Моэру дала ему воды. Потом задумчиво уставилась на него.