Алёна насторожилась! Отец дамы сидит около камеры слежения? Уж не отец ли Бланш Марье имеется в виду – начальник охраны Талле? Значит, здесь сама Бланш, невеста Эсмэ. Интересно, как она выглядит? Которая из трех гидов: в сером, синем или коричневом костюме? И с кем, интересно, девушка говорит по телефону? Уж конечно, не с женихом! Наверное, с одним из служащих или охранников. Кто-то, видно, заметил Алёну в окне башни, иначе каким образом неизвестный мог догадаться, что она здесь…

Нет, все не так! Почему «неизвестный»? Очень даже известный! Снизу никто не мог разглядеть в окне «индийские тряпки» – очень далеко. А вот вблизи их видел один только Жан-Батист Беарн, с которым Алёна провела в приватной и приятной (вернее, неприятной) беседе несколько минут.

Что за бдительный тип оказался! Узнал ведь шалую туристку и решил прекратить ее бесконтрольные хождения. Странно, правда, что послал в башню Бланш, а не пошел сам.

Может быть, занят? Жибе говорил, что должен вести экскурсию.

Но явно не ведет, если разговоры разговаривает.

– Ну что мне, именем Пречистой Девы поклясться, что ее здесь нет? – рассердилась Бланш. – Все, я ухожу, мне до экскурсии надо еще успеть кое-что сделать.

Она решительно застучала каблуками по направлению к двери, и у Алёны подкосились ноги – сейчас Бланш возьмется за ручку и увидит затаившуюся «преступницу». Не сможет ее не увидеть!

Ну и что? Подумаешь! Не убьет же она ее на месте. В самом крайнем случае Алёна пообщается со своими знакомыми полицейскими агентами, ныне жандармами…

Перестук каблучков затих. Потом снова зазвучал, удаляясь, словно Бланш решила вернуться в глубь комнаты.

Раздался какой-то стук, как будто девушка что-то положила на пол. Стало тихо, только что-то шуршало.

Алёна рискнула чуть выглянуть. Бланш стояла к ней спиной: наклонилась над ящиком с песком (тем самым, который привлек внимание королевы-отравительницы) – и пыталась сдвинуть с места тяжеленный мешок с цементом.

Интересно, зачем?

Теперь или никогда! – решилась Алёна. Нагнулась, сорвала с ног шлепанцы и, босая, бесшумно выскользнула из-за двери.

Бланш не обернулась – пыхтела над мешком.

Писательница выпорхнула вон из башенной каморки и понеслась вниз по лестнице, скользя ступнями на гладких мраморных ступеньках и чуть не падая.

На площадке, где находилась дверь, ведущая в Большую Галерею, притормозила, почти не сомневаясь, что человек, который послал Бланш проверить Башню Лиги, топчется во дворе. Спустившись, Алёна немедленно попадет ему в руки.

Нет, ну само собой, она могла бы написать трактат на тему о том, что ей совершенно ничего не грозит, что Беарн – просто ботаник, гид в замшелом шато, поэтому совершенно нечего его бояться. Если он с собственной дочерью-трансвеститкой не справился, то где ему совладать с ней, абсолютной натуралкой! В худшем случае ее крепко пожурят и опять отведут давать объяснения двум борзым парижским псам, Малгастадору и Ле Пёплю. Ничего страшного, факт!

Но ей было страшно. Ей было необъяснимо страшно.

Вернее, вполне объяснимо.

Потому что мсье Беарн откуда-то знал, что Витали был убит. И не просто убит – отравлен. Знал, хотя Жоэль сказал, что об этом никому не известно, а Марина в эсэмэске подтвердила, что даже в вездесущем Интернете нет ни слова об отравлении – всюду встречается фраза «скоропостижно умер», где-то мелькнуло упоминание о сердечном приступе, где-то – об аневризме аорты. И ни полсловечка о яде!

А Беарн сказал – отравлен.

Конечно, он мог подслушать разговоры жандармов, мог выпивать с полицейским врачом, а тот мог проговориться… Да мало ли что еще могло быть!

И все же попадать сейчас в руки Беарна или кого бы то ни было из охраны замка Алёне хотелось примерно так же, как встретить внизу огнедышащего Дракона. Хотя, может, с Драконом она скорей поладила бы – все же одного поля ягоды. Вернее, одного полета птицы…

У нее было два пути: вниз – или в Большую Галерею. Особого выбора нет. Алёна влетела в галерею – и чуть не сшибла мусорную корзинку, стоявшую почему-то почти на пороге. Ну вот, где надо, их днем с огнем не сыщешь, а где не надо – сами под ноги попадаются!

Она посторонилась и поспешно надела шлепанцы – ноги на исторических ступенях замерзли в момент.

Так, что там говорила Бланш про камеру наблюдения, которая находится над дверью?

Алёна задрала голову. Вот и камера. Укреплена довольно низко, прямо над притолокой. А дверь невысока, как все двери, который выходят на боковую лестницу. Значит, если встать прямо под камерой, в объектив не попадаешь. Вряд ли они здесь с широким обзором, Жоэль говорил, что охранная аппаратура в замке – полный отстой…