Уже намного позже, совершенно случайно он узнал, что такими ножами имеют право вооружаться только воины местных элитных подразделений. Такая вот дань прошлому, похоже. Откуда пошел этот обычай, никто, разумеется, не помнит, а ритуалы, с ним связанные, остались. И схватись эта шпана с таким воином, шансов выжить и тем более уйти на своих ногах у нее было бы не больше, чем уцелеть в схватке с самим Виноградовым.

Выбраться из города в тот же день он уже не успел – ночь здесь опускалась рано и темнело очень быстро. Это Петра ничуть не огорчило – в конце концов, такой вариант он считал основным. Переночевал там же, где и накануне, естественно, без грамма спиртного – память о вчерашней пьянке была все еще свежа. Хорошо хоть, на сей раз не пришлось делить комнату с нежданной попутчицей. Вчера он ее, правда, не звал, но раз уж так получилось – не гнать же на улицу… Зато сегодня Петр наслаждался одиночеством, а то ведь при даме ни чихнуть, ни пукнуть. Даже если пьяный. Тем более если пьяный – и так уже заработал репутацию последней скотины.

На следующий день курсант проснулся рано – солнце еще только начало окрашивать нежным розовым цветом горизонт, и в комнате царил таинственный полумрак. Петру было, правда, не до эстетики – он быстро оделся, ополоснулся под примитивным умывальником и вполне бодро спустился в зал, где уже сидело несколько таких же, как он, ранних пташек и заспанный половой, спотыкаясь, разносил завтрак. Ну и ладно – все равно Петр успел до наплыва основной части посетителей, а стало быть, получил пищу довольно быстро. Удобно все же, если можешь проснуться, когда захочешь. Все-таки их хорошо учили.

Еще более заспанный, чем половой, конюх тем не менее быстро и ловко подготовил лошадей и разместил на них вещи курсанта. Сам Петр при этом стоял рядом и наблюдал с видом придирчивого клиента, следящего за каждым движением работника. На самом деле он просто запоминал, что делает конюх, – в следующий раз все это ему предстояло делать самому. В результате перенервничавший (наверняка хотел что-нибудь спереть, сволочь) конюх получил заслуженный медяк и ушел, опасливо оглядываясь на мрачно скалящегося клиента.

Час спустя Петр уже выезжал из города, точнее, выходил, ведя лошадей в поводу. Охрана здесь была поставлена намного серьезнее, чем в Новгороде-Заморском, что подтверждалось наличием пары трезвых и хмурых стражников на воротах. Проще говоря, пришлось платить – за себя, за лошадей, за груз и так далее. Словом, искусство взяток было здесь поставлено неплохо, альтернативой же был досмотр и в самом лучшем случае пара часов потерянного времени. Времени было жалко, позволять кому попало копаться грязными лапами в своих вещах вовсе не хотелось, поэтому пришлось раскошелиться. Цены, впрочем, были вполне божескими, и, облегчив карманы на пару серебрушек, Петр спокойно проследовал дальше.

Как назло, в обе стороны тек не слишком интенсивный, но непрерывный ручеек крестьянских телег, карет, всадников, пешеходов… Люди шли на ярмарку, а некоторые уже и с ярмарки, поэтому Петру пришлось топать ножками, дабы не светить свое неумение садиться на лошадь и ездить на ней. Конечно, ему было плевать на мнение встречных путников, которых он больше никогда в жизни не увидит, но такая пантомима наверняка будет бросаться в глаза и запомнится многим. А раз запомнится – значит, пойдут сплетни, слухи, кто-нибудь заинтересуется. Нестрашно, конечно, но мало ли – зачем лишние осложнения? Лучше потерпеть и дойти до более или менее безлюдных мест и там уже ставить эксперименты.

К тому же город за стеной не заканчивался – вокруг, уже за пределами стен, раскинулись многочисленные дома, по виду беднее, чем расположенные внутри стен, зато стоящие куда вольготнее. Однако и уязвимость этих домов перед нашествием врага была видна невооруженным взглядом, в том же, что враги были, сомневаться не приходилось – просто так стены не строятся; да и армия в городе была – Петр несколько раз замечал людей в форме.

Ну а когда закончились дома, потянулись поля – широкие, заросшие какими-то колосящимися злаками. Возможно, это была пшеница, возможно, рожь или овес, а возможно, и какой-то местный злак – Петр в этом не разбирался совершенно. Он даже не мог сказать, засеяны поля чем-то одним или на разных полях посажены разные растения. Если честно, он и не приглядывался – не видел смысла забивать голову ненужной информацией.

Дорога шла через поля километров пять, после чего начался лес. Нормальный такой лес, хвойный. Деревья были явно не земные, но от сосен и елей отличались разве что невероятно длинной, куда там кедру, мягкой хвоей. Даже кора была как на земных деревьях – уж в этом-то выросший в небольшом северном городке Виноградов разбирался. Ничего удивительного в этом не было – на планетах земного типа жизнь развивалась по схожему сценарию, и если ее формы и отличались друг от друга, то в деталях, принципы же были общими, отсюда и схожесть внешнего вида.

Впрочем, лес курсант рассматривал, уже сидя на крестьянской телеге. Какой-то обгонявший его селянин предложил благородному господину не побрезговать и проехаться с ним. Ну, Петр и согласился, и теперь наслаждался приятным путешествием на тряской деревянной конструкции и болтовней возницы в качестве довеска. А уж поболтать тот был мастером, да таким, что заболтал бы, наверное, кого угодно.

Петр, однако, был хорошим слушателем – умел, что называется, слушать и не слышать, думая о своем и пропуская мимо ушей информацию о ценах на рожь, достоинствах бойцовых петухов и прочей мути. Главное было только кивать в нужных местах и вставлять ничего не значащие междометия, создавая иллюзию разговора. Ну а дальше болтун делал все сам, молотя языком с удвоенной энергией и получая удовольствие от процесса.