— Только просьбу присматривать за ней.

Саймон сел на выступ в стене.

— Великий магистр кого-нибудь за ним посылал?

— Гуго сумел его прикрыть. Сказал, будто отправил Уилла с посланием в Шотландию. О том, что он дезертировал, не знает никто, кроме нас двоих. А теперь еще и ты. Хотя я сомневаюсь, что это можно будет долго хранить в тайне.

— Надо же, а я всегда считал инспектора строгим относительно устава.

Робер помолчал.

— Я сказал инспектору, что Уилл отправился предупредить своих родных о нашествии английского войска. — Его тон сделался твердым. — Никто не должен знать о намерении Уилла сообщить шотландцам планы Эдуарда. Слышишь? Никто. Дезертирство карается тюрьмой, а за предательство его ждет казнь. Ведь он ставит под угрозу и жизни наших рыцарей. — Челюсть Робера напряглась еще сильнее. — Но это, кажется, его совсем не волновало.

Саймон вскинул голову.

— Я же говорю, он обезумел от горя. Не ведал, что творит. — Он помолчал, затем неожиданно бросил: — Я пойду за ним.

— Что?

— В Шотландию, вразумлю его.

— Не будь глупцом.

— Что в этом глупого? Разве ты не хочешь, чтобы он вернулся?

— А почему ты думаешь, что сумеешь его уговорить, когда я не смог?

— Надо попытаться. — Саймон вгляделся в рыцаря.

— А как ты собираешься уйти?

— С твоей помощью. Ты пошлешь меня в Балантродох с какими-нибудь бумагами. Я найду Уилла и постараюсь убедить его вернуться со мной.

— А ты не боишься туда ехать? — спросил Робер. — Ведь в Шотландии война.

— Не боюсь, — не раздумывая ответил Саймон. — К тому же Уилл сделал бы для нас то же самое.

— А если он не захочет вернуться?

— Захочет, я постараюсь.

После долгого молчания рыцарь вздохнул.

— Необходимо все взвесить.

Саймон направился в конюшню, а Робер продолжил путь в здание старейшин. Настроение, поднятое на короткое время неистребимым оптимизмом конюха, вновь испортилось. Последние несколько месяцев он постоянно прокручивал в памяти разговор в Нью-Темпле и винил себя. После Акры следовало действовать более решительно, тогда, возможно, Уилл не зашел бы так далеко. Он ведь не просто друг и собрат по оружию, а также глава «Анима Темпли». Может быть, стоит попробовать? Ведь Уилл и Саймон — друзья детства, и если кто и может уговорить его вернуться, то только конюх.

Он вошел в покои инспектора.

— Ты опоздал. — Гуго отложил свиток и поднялся из-за стола. — Закрой дверь. — Он внимательно посмотрел на Робера. — Утром я встречался с великим магистром. Через несколько недель он намерен возвратиться на Кипр и готовить Крестовый поход. Надеется на поддержку Запада. К весне короли обещали послать на Святую землю войска.

— Но ты в это не веришь.

— Конечно, нет. Ты видел, как они погрязли в собственных распрях? Король Эдуард сразу же снова сцепится с Филиппом из-за Гасконии, как только подчинит Шотландию, заручившись при этом поддержкой Фландрии. Тем временем король Филипп, кажется, намерен враждовать с Церковью. Он снова обложил духовенство налогами. Я слышал, королевские гвардейцы уже убили одного священника; который не позволил им взять ящик для сбора пожертвований. Глашатаи объявляют, будто священник напал на гвардейцев и погиб в стычке, но это убедит только самых легковерных прихожан. — Гуго подошел к Роберу и положил руку на плечо. — Наступили тревожные времена, и я попросил великого магистра оставить тебя здесь.

— Он согласился?

— Я его убедил. Ты один из немногих, кому я полностью доверяю. А мне сейчас нужна помощь. Придется опять управлять орденом, к тому же я — глава «Анима Темпли».

— Ты назначил себя главой? — пробормотал Робер, удивляясь, как сильно изменился его старый товарищ.

— Но ведь место свободно.

— А если Уилл вернется? — рискнул спросить Робер.

Гуго помрачнел.

— Кемпбелл сбежал, а значит, потерял всякое право занимать этот пост. Родня ему стала ближе братства. — Он помолчал. — Но если он вернется и покается, то, может быть, я оставлю его под своим началом.

Робер теперь сомневался, что Гуго и Уилл когда-либо смогут ужиться. Он не стал делиться своими соображениями с конюхом, не ведающим о существовании «Анима Темпли», почему Гуго так спокойно принял бегство Уилла. Инспектор не привык делить с кем-то власть, и у него были свои взгляды на будущее братства и ордена, которые противоречили взглядам Уилла. Гуго с большой легкостью поверил королю Эдуарду и согласился ему помогать. А Уилл считал Эдуарда врагом братства. Потому он и ушел.

— Робер, мне нужен рядом надежный человек. Вместе мы поможем обрести ордену былое могущество. — Гуго вернулся к столу. — Давай дождемся, когда Жак уедет готовить свою бессмысленную войну, и начнем создавать новый Темпл.

Латеранский дворец, Рим 14 мая 1296 года от Р.Х.

Едва поспевая за папским клириком, Бертран де Гот шагал через площадь к главному зданию дворцового комплекса. Рим сверкал подобно драгоценному камню в ослепительном сиянии солнца. Над крышами домов вздымались изящные башни и роскошные купола церквей. Томный Тибр извивался голубой лентой, огибая недавно сооруженные палаццо и развалины древней цивилизации, когда-то правившей миром.

Наконец запыхавшийся и вспотевший Бертран вместе с клириком поднялся по мраморным ступеням в благодатную прохладу дворца. Мимо туда-сюда сновали чиновники папской курии. [9]