— Ладно, — прохрипел он. — Пускаем войско по мосту.

Лагерь шотландцев у Стирлинга, Шотландия 11 сентября 1297 года от Р.Х.

Уилл натянул поводья, успокаивая своего серого мерина. Нервозность вытянувшихся вдоль пологого склона всадников передалась коням. Животные били копытами, фыркали, трясли гривами. Воины Уоллеса наблюдали, как англичане пересекают мост.

Зрелище повергло людей в трепет.

Первыми шли уэльские лучники с большими луками. Их меткая стрельба была хорошо известна и ужасала своей смертоносностью. За ними двигались знаменосцы, высоко вскинув флаги и штандарты лордов и баронов. Синие, пурпурные, желтые и красные полотнища украшали олени, быки, львы, грифоны и орлы. За флагами скакали сами лорды и бароны, окруженные рыцарями и оруженосцами. Над быстрыми темными водами Форта, по бревнам моста, отбивали дробь железные подковы облаченных в доспехи боевых коней. Следом, посверкивая на солнце шлемами и мечами, следовали пешие воины. За мостом людская масса растекалась по равнине. Группа всадников числом пятьдесят оторвалась от основного войска и направилась в сторону Эбби-Крейг. Их задача была прикрыть авангард. Движение по мосту продолжалось медленно и монотонно. Основная часть многотысячного английского войска ждала внизу, под стирлингским замком, готовая двинуться, когда освободится путь. Долину оглашал стук копыт и рев труб.

Уилл прищурился на солнце. Белых мантий тамплиеров нигде не было видно. Значит, Эдуард настолько уверен в победе, что не стал призывать орден на службу. Да и сам он не соизволил сюда пожаловать. Говорили, король во Фландрии, воюет с французами.

— Боже правый, — негромко произнес молодой ирландец из отряда Стивена, глядя на движение англичан.

Он посмотрел на Уилла.

— Ты когда-нибудь видел такое?

Уилл кивнул, вспомнив Антиохию и Акру.

— Боже, — прошептал ирландец и перевел взгляд на английское войско.

Он был не единственный, кто встревожился. Уилл повсюду видел расширенные глаза, застывшие лица, пульсирующие жилки на шеях, опущенные плечи, капли пота на лицах. Страх заразителен. Он передавался от ста шестидесяти всадников их коням и распространялся дальше по склону к десяти тысячам пешим воинам, которыми командовали Уильям Уоллес и Эндрю Морей.

Уилл вспомнил прошлую ночь. Люди сидели у костров, смеялись, пели песни. Он ощущал их уверенность, но теперь она его не тревожила, как в прошлом году, когда он, прибыв в Шотландию, обнаружил, что здесь английскую угрозу никто всерьез не воспринимает. Урок Берика пошел на пользу. Теперешнюю уверенность им внушили победы Уоллеса и Морея. Их всех объединила любовь к отчизне. В отличие от англичан, которые в большинстве своем служили по принуждению или за деньги, шотландские простолюдины пришли сюда по доброй воле. Они не были ни землевладельцами, ни могущественными графами, не имели рыцарских званий. Лишь немногие могли похвастаться доспехами, а некоторые явились даже босиком, с голой грудью. И вот сейчас эти люди, преодолевая страх, сжимали в руках копья, топоры, шотландские кинжалы и булавы, готовые сразиться с одной из самых грозных армий христианского мира.

Где-то среди этого множества находились Дэвид и Саймон. Уилл вглядывался в ряды пеших воинов, но не мог их увидеть. Он горячо молился, прося Бога забрать у него жизнь, лишь бы уцелел племянник. Изенда очень переживала. Когда шотландское войско выходило из Селкеркского леса, Дэвид с трудом вырвался из ее объятий, оставив мать плакать на руках Кристин.

Уилл провожал глазами идущих по мосту англичан, и его сердце начало биться в такт их барабанам. Неопытные воины вокруг беспокойно ерзали, что-то бормотали, поигрывали оружием, бегали мочиться, а он, наоборот, успокаивался. Его ждало очередное сражение, каких на своем веку Уилл видел немало. Он не струсит и не повернет назад. Никогда! Скоро его спокойствие перерастет в возбуждение. Сердце ускорит ритм, в висках запульсирует кровь. Затем, ощутив знакомый трепет, он улыбнется и возьмет копье наперевес.

Время шло, солнце поднималось выше. Уилл прикинул, что мост уже перешли тысяч семь. Скоро должен прозвучать сигнал. В ожидании он поднял глаза на скалистую вершину Эбби-Крейг, откуда Уоллес и Морей наблюдали за продвижением англичан. Свой отважный план они разработали поздно ночью на военном совете. Уилл узнал о нем утром, перед выходом, и удивился, каким замечательным стратегом всего за несколько лет стал Уоллес, младший сын незнатного рыцаря. Этот гигант был вполовину моложе Уилла, но он ставил его в один ряд со своими кумирами и наставниками — отцом, Овейном и Эвраром.

— Мы будем сражаться во имя короля Джона! — проревел Уоллес, обходя утром выстроившееся войско. — Мы будем сражаться за нашу Шотландию, которую топчут сапоги тиранов!

Наконец с вершины Эбби-Крейг протрубил горн, и Уилл напрягся. Звук разнесся вдоль холмов, заглушая трубы англичан и вызывая трепет в сердцах шотландцев. Уилл выровнял копье, ухватил покрепче, прислушиваясь к воинственным крикам вокруг.

— Мы будем сражаться за нашу землю.

Шотландское войско начало спускаться по пологому холму к дороге в тени Эбби-Крейг. Впереди двигались конники, и среди них Уилл.

— Мы будем сражаться за нашу свободу.

Сзади всей своей массой ринулась на поле пехота. Правое крыло, состоящее из копейщиков, по команде отделилось и быстро двинулось к мосту, где пятьдесят всадников прикрывали находящееся в движении английское войско.

Уилл стремительно мчался. Внутри его звучали слова Уоллеса. Они повторялись снова и снова, пока не стали его собственными. Это было его сражение, к которому он готовился много лет, сам того не осознавая. Немногочисленное шотландское войско выступило против английской мощи, как Давид против Голиафа. И он будет сражаться вместе с ними против Эдуарда. Рыцарь, пославший вызов королю. Король здесь не присутствовал, но перед Уиллом стояла его армия, олицетворявшая его гордыню и спесь. Вот почему в Уилле кипела ненависть, зажигая кровь, заставляя пришпоривать коня. Губы внутри шлема скривились в свирепой улыбке. Впереди приближался строй англичан. Они разворачивали коней, поднимали щиты, нацеливали копья. Он воспринимал их как нелюдей. Один из таких пронзил мечом Тома, как будто это был не человек, а скотина. Другой ударил мечом в спину Дункану. Уилл видел в них размножившиеся ипостаси Эдуарда, которые надо истребить.

Засвистели стрелы. Уэльские лучники открыли огонь, но шотландцы шли вперед, не сбавляя шага. Настигнутые летучей смертью кони вставали на дыбы, валились на землю и жалобно ржали от боли. Люди кренились в седлах и тоже падали. Одни с трудом поднимались на ноги, другие нет. К войску наконец присоединились Уоллес, Морей и их командиры. Уоллес рычал, вращая массивным топором.

И вот с дьявольским лязгом мечей, доспехов и щитов шотландская конница врезалась в ряды англичан на дороге. На топкой местности кони шотландцев были более маневренны, чем английские боевые, отягощенные доспехами и амуницией. Уилл нацелил копье на одного из рыцарей. Наконечник пробил тому кольчугу и пронзил грудь. Англичанин повалился назад, увлекая за собой копье. Уилл выхватил фальчион и ринулся вперед. Мечом деда, более коротким, чем у англичан, в такой тесноте действовать было удобнее. В давке конь Уилла попятился и врезался в другого коня рядом. В ту же секунду в нескольких дюймах от его шеи просвистел меч, следующий удар был направлен в голову, но Уилл отбил его деревянным щитом. Удары сыпались один за другим, Уилл едва успевал увертываться, махая фальчионом направо и налево.