Щелкнув кнопкой переговорного устройства, вмонтированного в шлем, он произнес:

— Если и это не поможет, мы потеряем его к полуночи.

Для Вика Пэлфри волшебное мгновение закончилось.

— Просто поднимите рукав, мистер Редмен, — попросила хорошенькая темноволосая медсестра, державшая аппарат для измерения давления в руках, обтянутых перчатками. — Это не отнимет у вас и минуты, — Она улыбалась за прозрачной маской из плексигласа, будто делилась с ним каким-то забавным секретом.

— Нет, — ответил Стью.

Ее улыбка слегка дрогнула:

— Я же только хочу измерить вам давление. Это не займет много времени. Это распоряжение врача, — продолжала настаивать она, переходя на деловой тон. — Будьте добры.

— Если это распоряжение врача, то позвольте мне поговорить с ним.

— Боюсь, сейчас он слишком занят. Если вы просто…

— Я подожду, — ровным голосом ответил Стью, не делая ни единого движения, чтобы расстегнуть манжету.

— Это всего-навсего моя работа. Ведь вы не хотите, чтобы у меня возникли неприятности, не правда ли? — На этот раз она улыбнулась ему очаровательной улыбкой. — Если только вы позволите мне…

— Нет, — ответил Стью. — Идите и скажите им. Они направят ко мне кого-нибудь.

Встревоженная медсестра, подойдя к стальной двери, повернула квадратный ключ. Заработал насос, дверь с шипением открылась, и девушка шагнула в коридор. Когда дверь уже закрывалась, медсестра неодобрительно посмотрела на Стью. Стью ответил ей ничего не выражающим взглядом.

Дверь закрылась, он встал и подошел к окну — двойное стекло, забранное снаружи решеткой, — но было уже совсем темно, и Стью ничего не увидел. Он вернулся к койке и сел на стул. На нем были вылинявшие джинсы, клетчатая рубашка и коричневые, прохудившиеся на боках туфли. Он провел рукой по лицу и неодобрительно поморщился, ощутив под пальцами щетину. Ему не позволяли бриться, а он быстро зарастал.

Стью не возражал против анализов как таковых. Но он возражал против того, что его держали в неведении и страхе. Он не был болен, по крайней мере пока, но он был напуган. Здесь происходили странные вещи, и он не собирался участвовать в этом, пока кто-нибудь не расскажет ему, что же случилось в Арнетте и какое отношение имел к этому Кэмпион. По крайней мере, тогда он сможет подвести солидную базу под свои страхи.

Они давно ожидали, что он начнет задавать вопросы, — он мог прочесть это по их глазам. В больнице умеют скрывать тайны. Четыре года назад его жена умерла от рака в возрасте двадцати семи лет, рак зародился в ее матке, а потом пронесся по всему организму, как пожар, и Стью наблюдал, как они уходили от ее вопросов, либо меняя тему разговора, либо давая ей информацию с использованием непонятных терминов. Поэтому он просто не задавал вопросов и видел, как это встревожило их. Но теперь время вопросов пришло, и он получит ответы. Из слов с одним слогом.

Некоторые пробелы он смог заполнить и сам. У Кэмпиона, его жены и ребенка было что-то очень плохое. Это поражало как грипп или другая простуда, но только это становилось все хуже и хуже, пока человек не захлебывался насмерть собственной мокротой или: пока не сгорал от высокой температуры. И это было очень заразно.

Они пришли и увели его семнадцатого, после обеда, два дня назад. Четверо военных и врач. Вежливые, но крайне настойчивые. Не возникало и мысли отказаться: все четверо военных были вооружены. Именно тогда Стью Редмен и испугался до смерти.

Из Арнетта до маленького аэропорта в Брейнтри ходил рейсовый автобус. Но Стью ехал вместе с Виком Пэлфри, Хэпом, семьей Брюетт, Хэнком Кармайклом, его женой и двумя военными в армейском автофургоне, и военные не проронили ни слова, несмотря на истерику, которую закатила Лила Брюетт.

Другие фургоны тоже были переполнены. Стью не видел всех сидящих в них людей, но заметил всех пятерых Ходжесов и Криса Ортегу, брата Карлоса, того водителя кареты скорой помощи. Крис был владельцем бара «Голова индейца». Он заметил также Паркера Нейсона и его жену, пожилых владельцев гаража, расположенного рядом с домом Стью. Он понял, что забрали всех, кто был на автозаправке, и каждого, с кем разговаривали присутствовавшие там, когда Кэмпион врезался в бензоколонку.

На границе города, блокируя дорогу, стояли два тяжелых грузовика защитного цвета. Стью понял, что и другие дороги, ведущие в Арнетт, скорее всего, также заблокированы. Город окружали колючей проволокой, а когда дело будет сделано, повсюду будут расставлены часовые.

Итак, это было опасно. Смертельно опасно.

Он терпеливо сидел на стуле рядом с больничной койкой, на которую не собирался ложиться, ожидая, что сестра приведет кого-нибудь. Этот первый «кто-нибудь» скорее всего будет никем. Возможно, к утру они наконец-то пришлют кого-нибудь, у кого будет достаточно власти, чтобы рассказать ему то, что он хочет знать. Он сможет и подождать. Терпение и выдержка всегда были сильными сторонами Стюарта Редмена.

В который раз он начал вспоминать, в каком состоянии были люди, ехавшие с ним к самолету. Из всех только Норм был, очевидно, сильно болен. Кашлял, отхаркивая мокроту, горел от высокой температуры. Остальные, казалось, в той или иной степени страдали от обычной простуды. Люк Брюетт чихал. Лила Брюетт и Вик Пэлфри покашливали. У Хэпа был насморк, и он постоянно шмыгал носом. Они не слишком-то отличались от первоклашек, насколько помнит Стью; именно так ведут себя дети на уроках, когда половина класса подхватывает простуду.