Почти все утро Ларри провел дома, ухаживая за матерью. Он придвинул телевизор поближе к ее кровати («Ты заработаешь себе грыжу, чтобы я могла посмотреть «Давайте делать дело», — проворчала она), принес ей сок, лекарство и сбегал в магазин купить для нее пару книжонок. После этого им ничего не оставалось делать, как только портить друг другу нервы. Она удивлялась, насколько хуже показывает телевизор в спальне, а он огрызался в ответ, что «плохо» все-таки лучше, чем «ничего». Наконец он сказал, что пойдет прошвырнуться по городу.

— Отличная мысль, — с видимым облегчением ответила Элис. — А я пока немного вздремну. Ты хороший мальчик, Ларри.

Итак, он спустился по узкой лестнице (лифт все еще не починили) на улицу с чувством вины и облегчения. У него впереди был целый день, к тому же немного денег в кармане. Но теперь, на Таймс-сквер, он не чувствовал себя так же беззаботно и легко, как раньше. Он одиноко брел вдоль домов, бумажник его давно уже перекочевал в передний карман. Он остановился перед витриной магазина, торгующего пластинками, пораженный звуком собственного голоса, доносящегося из динамиков:

«Это я», — подумал Ларри, машинально рассматривая обложки альбомов, но сегодня звук собственного голоса подавлял его. Хуже — он нагонял на него тоску по дому. Он не хотел стоять под этим серым печальным небом, вдыхать выхлопы Нью-Йорка и одной рукой постоянно нащупывать бумажник, чтобы удостовериться, что он на месте. Нью-Йорк — вот имя паранойи. Внезапно ему захотелось оказаться на Западном побережье, в студии звукозаписи, заняться записью нового альбома.

Ларри ускорил шаг и зашел под арку. Раздался звон колокольчиков. Он подошел к киоску и разменял десять долларов монетами. Напротив, через дорогу, находился таксофон, и он набрал номер по памяти. «Домик Джейн». Это было место, где иногда околачивался Уэйн Стаки. Там он играл в покер.

Ларри опускал монетки в автомат, пока у него не заболела рука и пока за три тысячи миль не зазвонил телефон. Женский голос произнес:

— Алло, «Домик Джейн». Мы открыты.

— Для всего? — спросил он, придавая голосу сексуальную окраску.

— Послушай-ка, умник, у нас не… эй, это ты, Ларри?

— Я. Привет, Арлен.

— Куда ты пропал? Никто не знает, где ты, Ларри.

— Я на Восточном побережье, — загадочно, соблюдая осторожность, сообщил он — Некто сообщил, что за мной охотятся вампиры и что мне лучше пока убраться подальше.

— Я слышала об этом, — сказала она. — Большие расходы.

— Там поблизости нет Уэйна, Арлен?

— Ты имеешь в виду Уэйна Стаки?

— Ну уж конечно не Джона Уэйна, он ведь уже умер.

— А ты разве не знаешь?

— А что я должен знать? Я ведь на другом побережье. Эй, с ним все в порядке?

— А он в больнице, у него грипп. Здесь это называют Капитан Мертвая Хватка. И это вовсе не смешно. У нас здесь многие уже умерли от этой болезни. Люди боятся оставаться здесь. У нас шесть пустых столов, а ведь ты знаешь, что у Джейн никогда не бывает пустых столов.

— Как он себя чувствует?

— Кто знает? У них там охрана, никому не разрешают навещать больных. Это ужасно, Ларри. У нас здесь вокруг сплошь военные.

— В увольнении?

— Военные в увольнении не носят с собой оружие и не разъезжают на бронированных машинах. Многие здесь напуганы до смерти. Тебе повезло, что ты так далеко.

— А были какие-нибудь сообщения на эту тему?

— В газетах промелькнуло что-то об эпидемии гриппа, и все. Но кое-кто поговаривает, что военные неосторожно обошлись с какой-то баночкой, в которой разводили вирус. Разве это не ужасно? А там, где ты находишься, нет ничего подобного?

— Нет, — ответил он, а потом вспомнил о простуде своей матери. А разве мало чихающих и кашляющих людей в метро? Он вспомнил, как еще подумал, что метро напоминает больницу для туберкулезников. «Вирус простуды очень общителен, — подумал Ларри. — Ему нравится Делиться со здоровыми».

— Джейн тоже нет на месте, — продолжала Арлен — У нее температура и воспалены миндалины, так она сказала. Но я думаю, что эта старая перечница неуязвима для любой болезни.

— Ладно, я вернусь через неделю, Арлен. И мы еще поболтаем. Арлен? Ты случайно не знаешь парня по имени Дьюи Колода?