– Он не мой мистер Крауч. Кармен.

– Действительно. И, как я вижу, доверительный собственник ее фонда.

Тугуд опять пришел на помощь.

– А почему Крауч не может быть доверительным собственником? – вопрос относился к обоим лондонским гостям. – Крауч внес деньги. Он – доверитель. Друг семьи, один из Хоторнов. Почему у него не может возникнуть вполне естественное желание убедиться, что деньгами Кармен распоряжаются должным образом? И почему он не может вести скрытную жизнь, если ему того хочется? Я буду вести такую же. Когда уйду на пенсию.

Ланксон, здоровяк, решил, что пора поддержать напарника. Упершись пухлым локтем в стол, наклонился вперед, с трубкой в руке, в парике, строгий, но справедливый.

– Итак, действуя по совету мистера Крауча, – сощурившись, он сверлил взглядом Оливера, – вы учреждаете фонд Кармен Хоторн, доверительными собственниками которого становятся вы, мистер Крауч и наш Артур, и вы вносите на счет первоначальные пятьсот фунтов. Двумя неделями позже сумма увеличивается на сто пятьдесят тысяч, спасибо мистеру Краучу. Так? – отрывисто, словно удар хлыста.

– Да.

– Мистер Крауч давал вашей семье деньги, помимо этих ста пятидесяти тысяч?

– Нет.

– Нет, не давал? Или нет, вам об этом ничего не известно?

– Нет у меня никакой семьи. Родители умерли.

Братьев и сестер не было. Поэтому, полагаю, Крауч и проникся такими теплыми чувствами к Кармен. Больше у него никого нет.

– Кроме вас.

– Да.

– А лично вам он ничего не давал? Напрямую или через кого-то? Вы ничего не получали от Крауча?

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– И ничего не получите… насколько вам это известно?

– Нет.

– Не вели с ним никаких дел, не занимали у него денег, пусть не у него лично… через солиситоров?

– Нет.

– А кто тогда заплатил за дом Хитер, Оливер?

– Я.

– Как?

– Наличными.

– Достали из чемодана?

– Снял с банковского счета.

– А как вы собрали такую большую сумму, позвольте спросить? С помощью Крауча, его деловых партнеров, участвуя в его темных сделках?

– Эти деньги я скопил, работая в Австралии, – пробурчал Оливер и начал наливаться краской.

– Вы платили налоги со своих заработков, когда жили в Австралии?

– Работа у меня всегда была временная. Возможно, работодатель платил за меня налоги. Я не знаю.

– Вы не знаете. И, разумеется, учета вашим заработкам вы не вели? – Многозначительный взгляд на Поуда.

– Нет, не вел.

– Почему?

– Да знаете ли, как-то не пришло в голову записывать, где и когда я зарабатывал каждый австралийский доллар, а потом сунуть эти записи в рюкзак и везти их за десять тысяч миль.

– Да, наверное, могло и не прийти, – Ланксон вновь бросил взгляд на Поуда. – И сколько денег вы привезли из Австралии в Великобританию, Олли? Сколько вы накопили?

– После того как я купил дом для Хитер, мебель, минивэн и необходимый реквизит, у меня практически ничего не осталось.

– А другими делами вы в Австралии не занимались? Не торговали, скажем… некими субстанциями… Продолжить ему не удалось. Тугуд об этом позаботился. Приподнявшись со стула, возмущенно нацелил указательный палец в Ланксона.

– Это безобразие, Уолтер! Олли – один из самых уважаемых клиентов нашего отделения. Немедленно возьмите свои слова назад.

Оливер смотрел в стену, тогда как Поуд и Тугуд ждали, пока Ланксон выпутается из щекотливого положения. Он и выпутался, изменив направление удара.

– Итак, в настоящее время, – Ланксон искоса глянул на Поуда, – средствами фонда распоряжаются Олли и Артур, а какой-то лондонский адвокат проштамповывает все ваши решения, потому что этот скрытный мистер Крауч, которого обычно никто не может найти, даже его солиситоры, не кажет носа из своего доме в Антигуа в Вест-Индии. – Оливер промолчал, наблюдая, как и остальные, за его попытками докопаться до истины. – Бывали там? – Ланксон еще больше повысил голос.

– Где?

– В его доме. В Антигуа. Где же еще?

– Нет.

– Не думаю, что там побывали многие, не так ли? При условии, разумеется, что этот дом вообще существует.

– Это переходит все границы, Уолтер, – вознегодовал Тугуд. – Крауч – не резиновый штамп, он прекрасно разбирается в финансах, получше многих брокеров. Мы с Оливером разрабатываем стратегию, выносим ее на суд Крауча через его солиситоров, получаем его одобрение. Более чем логично, не так ли?

– Он повернулся к Поуду, который имел большой вес в банке. – Вся информация регулярно передается в центральный офис, Рег. Юридический департамент просматривает всю документацию, на всякий случай мы показывали ее службе внутренней безопасности и не получали никаких замечаний. Нас проверял департамент фондов. Нет претензий и от налогового управления. Центральный офис одобрил нашу деятельность и порекомендовал продолжать в том же духе. Мы и продолжали. И весьма эффективно. Менее чем за два года превратили сто пятьдесят тысяч в сто девяносто восемь и продолжаем наращивать эту сумму.