Во всяком случае, пытался.

В подобном сражении минута порой длится бесконечно долго. Половина дня (а бой продолжался всю вторую половину дня) тянется, по ощущениям, целый год. Иногда приходится маневрировать час или больше, чтобы занять нужную позицию. Потом минут пять ведется яростный огонь, а потом час или два корабль снова ходит галсами, маневрирует, медленно перемещается с места на место. На мачтах у меня сидели стрелки с мушкетами, и Назаир клялся, что ранил испанского капитана. Если и ранил, я не заметил никаких свидетельств этого.

Мы преследовали испанцев всю ночь, но все равно потеряли их. Капитан Берт решил, что они вернулись обратно в Кальяо. Мне не представилось случая поговорить с ним, но по его приказам я понял, что он пришел именно к такому мнению. «Сабине» предписывалось идти на север вместе с «Магдаленой» и «Принцессой». Командование возлагалось на меня. Если мы найдем галеоны, я и Ромбо вступим в бой с ними, а Харкера пошлем на юг. «Уилд», «Снежная дама», «Рескью» и «Фэнси» направляются на юг и пришлют за нами, если обнаружат испанцев.

Таков был замечательный план капитана Берта. «Сабина» и «Уилд» получили больше повреждений, чем остальные наши корабли. Сильнее всех пострадал «Уилд», но он являлся самым крупным судном в нашей флотилии и потому мог вынести такое лучше любого другого.

Еще одно существенное обстоятельство заключалось в том, что в моем распоряжении были три самых быстроходных корабля. В том районе прибрежных вод преобладают северные ветра, и капитан Берт, видимо, посчитал, что, если галеоны направились на север, они разовьют значительную скорость. Посылать в погоню за ними какие-либо корабли, кроме самых быстроходных, совершенно бесполезно. С другой стороны, чтобы спешно возвратиться домой к мамочке, испанцам придется много лавировать против ветра. Вполне вероятно, нашим кораблям удалось бы нагнать галеоны, даже если бы они находились в исправном состоянии, — а у «Сумайи» нет грот-мачты, и он будет менять галсы с трудом даже при хорошем капитане и опытной команде.

В общем, мы двинулись на север, поставив шестерых человек на помпы, а еще дюжину отрядив залатывать пробоины от ядер. У читателя может создаться впечатление, будто мы еле ползли, но на самом деле мы шли быстро. Я трижды приказывал бросить лаг, и один раз прибор показал шестнадцать узлов. Для корабля вроде «Сабины» это очень большая скорость, и я прекрасно знал, что испанцам не развить такую.

Но дело в том, что я рассуждал так же, как капитан Берт, и пришел к противоположным выводам. Испанцы могли выбрать один из трех вариантов действий: вернуться обратно в Кальяо, уйти на запад в Тихий океан или направиться на север к Панаме.

Я попытался представить ход мыслей главного испанского капитана: «Кальяо находится близко, — сказал я себе, — но идти туда придется против ветра. На путь к Кальяо может потребоваться ровно столько же времени, сколько на путь к Панаме. Это первый минус. В моих приказах ни слова не говорится о возвращении назад, и все в городе посчитают меня трусом. Второй минус. Что хуже всего — именно этого противник ожидает от меня. Третий минус — и вариант исключается.

Они никак не предполагают, что мы станем отступать к Тихому океану, — значит, очко в пользу этого варианта. Первый плюс. Но подумай, сколько здесь проблем. Чем дальше мы уйдем, тем больше времени займет обратный путь. Первый минус. У нас недостаточно запасов воды и продовольствия — особенно воды, — чтобы плыть на запад неделю или около того, а потом вернуться назад и взять курс на север, к Панаме. Второй минус. Когда мы вернемся, пираты, скорее всего, будут болтаться поблизости от Панамы, поджидая нас, и нам в любом случае придется сражаться с ними. Третий минус. Но все это не самое худшее. Подобные действия противоречат приказам. Если я поступлю так, многие могут решить, что я убегаю, прибрав к рукам золото, — в том числе капитаны, находящиеся у меня в подчинении, и даже моя собственная команда. Значит, этот вариант исключается. Категорически!

Остается Панама. Конечно, она находится дальше — первый минус, — но зато сколько здесь плюсов. Приказы предписывают мне идти именно в Панаму — первая база. Никто не станет говорить о трусости или воровстве — вторая база. Противник не ожидает этого — я обегаю третью базу. Мы пойдем туда с попутным ветром — перебежка к линии дома! “Что ж, адмирал Вальдес, Господь Бог и Его святые покровительствовали мне, и капитан Берт остался в дураках”».

Я приказал всем подготовиться. Мы вытянули длинную соломинку, и испанцы были считай что у нас в руках.

И они действительно практически были у нас в руках. Мы настигли галеоны около полудня; «Принцесса», согласно приказу, спешно отправилась к капитану Берту с сообщением, а мы с Ромбо обогнали испанцев и пошли наперерез. Наш замысел состоял в том, чтобы заставить галеоны уворачиваться и лавировать, покуда к нам на помощь не подоспеют «Уилд» и остальные корабли. Прием сработал два раза, а потом они сориентировались в ситуации.

Я ожидал, что они разойдутся в разные стороны, но они двинулись на нас кильватерным строем — первым шел «Сан-Фелипо». То есть он находился на линии огня наших бортовых орудий, и, пока он двигался прямо на нас, мы без устали палили по нему.

Он тоже обстрелял нас. У него было шесть носовых орудий — похоже, четыре двенадцатифунтовика и два двадцатифунтовика. Мы имели преимущество и нанесли противнику серьезные повреждения, но и нам пришлось несладко.

Когда «Сан-Фелипо» приблизился, мы сделали поворот через фордевинд, чтобы держаться бортом к нему. Я продолжал надеяться, что он свернет в сторону, но, попадали мы в цель или промахивались, капитан галеона явно был не из робких.

А также тяжелые орудия на нижней палубе — вероятно, тридцатидвухфунтовики. Когда галеон проходил между «Сабиной» и «Магдаленой», мы с Ромбо ударили по нему бортовыми залпами с двух сторон, но он ответил нам как мог и даже лучше. За ним следовали «Сокорро» и «Сумайя». О них я могу сказать лишь одно: они тоже обстреляли нас. Возможно, мы тоже дали по ним несколько залпов. Я знаю, мы старались. Очень старались.