В том, как Дейд пожал плечами, не было ничего от растерянности, одно лишь презрение.

— Меня в любом случае здесь не будет. Вам придется иметь дело с ней.

Вексфорд и Бёрден поднялись. Арчболд и Линн уже ушли. Он хотел еще что-то сказать Катрине, но та ушла в себя так глубоко, что, казалось, в комнате находится не она сама, а только ее тело — внешняя оболочка женщины с широко раскрытыми, ничего не видящими глазами. Ее неожиданное перевоплощение в разумное существо длилось совсем недолго.

Неизбежный допрос жильцов Линдхерстского проезда дал не много. Все, кого ни спрашивали о прошлых выходных, отвечали, что тогда шел дождь — проливной, непрекращающийся дождь. Вода-то сама по себе прозрачная, но вот дождь, когда льет так сильно, создает серую стену, и сквозь нее уже ничего не различишь, она — как плотная движущаяся и беспокойная завеса. Но и это еще не все. Человек, живущий в нашем климате, воспринимает природу совсем иначе, нежели те, кто обитает в сухих странах, ведь он не любит дождь, он не то что его не благословляет — он отворачивается от него. Именно так и поступили соседи Дейдов, когда в субботу днем начался ливень. И чем сильнее он был, тем глубже в дом они забирались, предварительно задернув занавески. Да, еще было шумно. А потом дождь вообще полил с невероятной силой, отдаваясь в ушах приглушенным ревом, который перекрыл все остальные звуки. Поэтому ни Фаулеры, жившие на той же стороне улицы, ни даже ближайшие соседи Дейдов Холлоуэи ничего не видели и ничего не слышали. Только лязг почтового ящика, когда к шести часам привезли газету «Кингсмаркэмский курьер», причем и те и другие предположили, что ее, как обычно, доставили и в «Антрим». Соседей, живущих на другой стороне, в первом доме, кстати, почти в Кингстонском проезде, в выходные не было.

Однако Рита Фаулер заметила, как в субботу днем Джайлз выходил из дома до того, как начался дождь:

— Точного времени я не помню. Мы пообедали и убрали со стола. Муж смотрел регби по телевизору. Дождя тогда еще не было.

Линн Фэнкорт напомнила ей, что дождь начался около четырех, но та точно помнила, что видела Джайлза раньше. К четырем уже начинает темнеть, а когда она его заметила, было совсем светло. Может, в половине третьего? Или в три? Джайлз был один. Нет, она не видела, как он возвращается. Да она и из дома-то выходила, только чтобы подобрать вечернюю газету с порога.

— А вы не видели в выходные темно-синюю машину у дома Дейдов?

Видела-видела, уж память-то у нее хорошая.

— Я видела, как она — няня детей — подъехала на этой машине, это было в пятницу вечером. И вот что я вам еще скажу, машина была здесь, когда Джайлз выходил из дома.

Была ли машина здесь, когда она выходила за газетой? Этого она не заметила — шел такой дождь. А утром? И на этот вопрос она не могла ответить, а вот в воскресенье днем машины точно не было.

Если кто и проник в дом, чтобы похитить Джоанну Трой, Джайлза и Софи или обманом выманить их, судя по всему, это могло произойти только после того, как начался дождь. Или они могли сами уехать в субботу вечером, хотя время для этого было совсем неподходящее. Проливной дождь загнал всех в дома, и люди выходили на улицу только в случае крайней необходимости. Когда Вексфорд все хорошенько обдумал, предположение, что дети могли утонуть, стало казаться ему все более невероятным, но в этот момент вошел Вайн и протянул ему поднос с чем-то мокрым и грязным.

— Что это?

— Футболка, сэр. Какая-то женщина нашла ее в воде у себя на заднем дворе и принесла сюда. На ней написано имя, видите? Потому она ее и принесла.

Вексфорд развернул футболку и на дюйм-два приподнял ее над грязной жижей, в которой она лежала. Футболка была голубая. Вексфорд уже видел такую, только побольше и красного цвета, — в шкафу Джайлза Дейда. На этой была фотография девочки, а под фотографией имя — «Софи».

Разлившаяся река дошла даже сюда. Женщина, нашедшая футболку, печально рассказала, что когда они с приятелем хотели купить дом по соседству, едва не отказались от этой идеи: слишком он был далеко от реки Кингсбрук.

— Как оказалось, не так уж и далеко.

Но гораздо дальше, чем дом Вексфорда. Дом стоял в низине, и хотя дождь, не прекращаясь, лил с девяти утра, затопило только около трети сада; вода принесла обрезки пластиковых бутылок с осевшим в них илом, пакет с ручками, банку из-под кока-колы, сломанные ветки, опавшие листья, использованные презервативы, зубную щетку…

— И эту футболку.

— Вы здесь ее нашли?

— Да, прямо здесь. Среди всего этого. Я увидела на ней имя, и это меня испугало.

Вексфорд отправился домой. Он еще должен был встретиться с Верденом и перекусить, но прежде хотел увидеть новую дамбу. Сегодня можно было бы никуда и не выходить, никто бы не стал этого делать без крайней нужды. У каждой стены в два фута высотой были сложены мешки в четыре ряда, но пенящаяся вода еще не покрыла даже первого.

— Кэл был так добр, — сказала Дора.

— Да, конечно.

— Даже пригласил меня на ланч.

— Что? Тебя одну? А где Сильвия?

— Пошла на работу. У нее сегодня выходной, но она вызвалась поработать на горячей линии в «Убежище». Там кто-то из женщин заболел.

Вексфорд промолчал. До него вдруг дошло, что мужчина не станет приглашать на ланч мать своей подружки, если не имеет очень серьезных намерений в отношении этой подружки и если не хочет, чтобы ее мать стала его тещей или кем-то вроде того. Но он-то сам что имеет против? Кэллум Чепмен — довольно хорошая партия. Он был женат, но его жена умерла. Детей у них не было. Если на то пошло, то и работа у него довольно приличная: актуарий в страховом агентстве. У него своя квартира в Стоуэртоне. Ему уже сорок. Сильвия говорит, он нравится ее детям. И он очень помог им в этом деле с наводнением, когда вызвался переносить мешки.