— Нет, серьезно, ты ведь не собираешься в офис? Я тебя насквозь вижу, Пит. Это тебе не из офиса звонили, это был кто-то другой.

— Ну, если тебе так нравится думать, — он мог бы сказать ей примерно то же о тех неизвестных телефонных звонках, но не стал. Боялся.

— Знаешь, мы должны быть у Уорренов в 12:30 самое позднее, и думаю, не надо тебе напоминать, что Троллфилд-Фарм отсюда в пятнадцати милях. Поэтому не задерживайся там, куда ты идешь, больше, чем на полчаса. — Она изучала его лицо, она видела мужа насквозь. — Я знаю, кто это был, — наконец проговорила она. — Это была полиция.

Он пожал плечами.

— Ты едешь в полицейский участок в Токсборо. Что ж, Троллфилд-Фарм между нами и Токсборо, поэтому тут все в порядке. А чего они хотят? Я думала, с ними давно покончено. Что ты еще натворил, Пит?

— Я? Да я ничего не творил. Никогда и ничего. Нашел машину с трупом — только и всего.

Она встала, уперев руки в бока.

— Нет, это не все, что ты натворил. Ты пошел туда посмотреть и вляпался не в свое дело. Ты пошел и рассказал полиции, мало того — притащил их сюда, так что теперь у этого места очень дурная репутация и мы вряд ли когда-нибудь его продадим.

— Но ты же не хочешь его продавать!

— Одно к другому не имеет ни малейшего отношения. Я все равно сказала бы так же, даже если бы хотела его продать, тебе просто дела нет до моих желаний. А сейчас они подозревают тебя еще в чем-то. Думают, что это ты пригнал туда машину. Может, так оно и было — откуда мне знать? Я все узнаю последняя.

Питер достал обжаренный кусочек хлеба из тостера и с силой швырнул его в стену. А остатки яйца выбросил в мойку.

— Это не Токсборо, это Кингсмаркэм. И у меня нет ни единого шанса вернуться оттуда раньше, чем в половине первого. — А потом он добавил, как маленький: — Вот так!

Она смотрела на него так, что казалось, будто скопившаяся злость вот-вот прорвется наружу.

— И ты не сможешь взять машину, — сказал он. — Она нужна мне.

— Если ты поедешь в Кингсмаркэм, — закричала она на него, — а я не смогу попасть к Уорренам, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

Он нашел в себе силы, последние три года спавшие беспробудно, и ответил:

— Прекрасно.

Но в голове у него после перепалки засело одно: ее слова о том, что полиция подозревает, будто он сам пригнал машину в каменоломню. Может, и подозревает, думал он, ведя машину к Кингсмаркэму, может, из-за этого его и позвали снова. Но как они могут?На каком основании? Он не знал мертвую женщину, он не знал тех пропавших детей. Надо было спросить этого полицейского. Но Вексфорд говорил так холодно и сдержанно, что чувствовалось: по телефону из него ничего не удастся вытянуть.

Было две минуты двенадцатого, когда он въехал на парковку у Кингсмаркэмского полицейского участка. Прежде чем он открыл переднюю дверцу, к нему подошел молодой полицейский и очень вежливо сказал:

— Извините, сэр, но вы не сможете здесь припарковаться.

— И где же я смогу припарковаться? — раздраженно спросил Питер.

— Где-нибудь на улице, сэр. Или на платной стоянке. Извините, сэр, но здесь могут парковаться только местные жители.

— Знаю. И я не местный житель, слава богу.

У него ушло десять минут на то, чтобы найти место на обочине одной из улиц и наконец припарковаться, потом он пешком вернулся в участок, поэтому когда он вошел в кабинет старшего инспектора, тот многозначительно посмотрел на часы. Он был готов к изнурительной пытке, а допрос закончился, едва начавшись. Где он был в обед и вечером 25 ноября прошлого года — вот все, что хотел знать Вексфорд. Конечно, он не стал придумывать алиби, оно и так у него было на каждую субботу прошлого года, ведь Шэронн вела такую активную светскую жизнь. Но тут ему даже не пришлось заглядывать в ежедневник — он хорошо помнил ту субботу. Просто потому, что, пусть это и звучит невероятно, в ту субботу они с Шэронн чуть ли не единственный раз остались вдвоем дома.

Вексфорд казался невозмутимым. Похоже, ему не было даже интересно. Он поблагодарил Бакстона за визит, произнес несколько слов о погоде, а потом сказал, что сам проводит его к выходу. Они сели в лифт, прошли по черно-белому, похожему на шахматную доску, полу к вращающейся двери. Питеру показалось, что ему знакомо лицо девочки тринадцати-четырнадцати лет, сидевшей на прямом стуле рядом с пожилой женщиной. Он недавно видел ее фотографию в новостях. Она была убита? Или выиграла что-то? Он еще не просматривал утреннюю газету, поэтому не мог вспомнить. Она как-то нагло и вызывающе смотрела на него, но он быстро забыл о ней.

Он так недолго пробыл в полицейском участке, что у него были все шансы успеть в Пэссингэм к полудню. Было только двадцать пять минут двенадцатого, когда он вернулся к машине. Но произошла авария: грузовик врезался в автобус, полный туристов, когда водитель свернул на эту дорогу с шоссе из Токсборо. Пробка уже растянулась на две мили от места происшествия, когда Бакстон подъехал к ее хвосту. Когда «скорая» увезла пострадавших, когда с дороги убрали смятый и покореженный металл, в котором еще совсем недавно ехали люди, а грузовик отогнали, вереница машин начала медленно двигаться вперед по направлению к Токсборо и Лондону. Было уже двадцать минут первого, а когда Бакстон доехал до Холла — десять минут второго.